— Нет. Ты не отдохнешь. И я не отдохну, — парировал Ангел, понимая, на что намекают ему хитрые карие глаза и улыбочка, скошенная на одну сторону, лукавая, как сто чертей.
— Да ладно тебе. А что ты собрался делать?
— Я буду сидеть рядом и смотреть, чтобы ты никуда не делся.
— Ты мне не доверяешь?
Том смотрел на него насмешливо, гипнотизируя и затягивая в себя своим темным магнетическим взглядом. Билл с трудом мог отвести от него глаза, очерчивая его прямой нос, открытый лоб, высокие скулы, делающие это лицо таким красивым и четким в свете пламени камина.
— Я? Тебе не доверяю? — мысль его пошла в свободное странствие. — Как тебе сказать... После всего, что ты творил до этого?
Том протянул руку и переплел его пальцы со своими. Билл невольно сжал его ладонь. Кажется, этот мальчишка даже не думал спать, и, по-хорошему, опция тут была только одна — сдаться без боя и уйти с ним, куда скажут. Даже в этой несуразной, найденной непонятно где одежде — джинсах и распахнутой клетчатой рубашке — Том выглядел притягательно, так просто и по-мальчишески обаятельно, что Билл не смог сдержаться. Он невольно спорхнул взглядом с его лица на шею, спускаясь вниз по красивой груди настолько, насколько это позволяла одежда. Взгляд его очертил руки с закатанными по локоть красно-черными рукавами, красивые запястья, тонкие пальцы и выступающие вены. Зрелище было не для слабонервных.
Билл облизнул внезапно ставшие сухими губы, потому что Том насмешливо перехватил его взгляд и теперь стоял и улыбался еще шире, совсем как хитрый кот.
— И ты собрался просто сидеть около меня? И смотреть на меня вот так всю ночь? Я правильно понимаю? — он «смущенно» захлопал глазами.
— Да, — отчего-то севшим голосом ответил Билл.
— Я так не засну. Под таким взглядом меня во сне будут мучить очень откровенные сны. Тем более, ты устал, а кровать-то в доме всего одна.
— Я придумаю что-нибудь. Я буду спокойно чувствовать себя, если ты будешь тихо спать, а я просто посижу рядом с тобой.
Взгляд смертного окончательно сделался дьявольским.
— Что, даже не поцелуешь на ночь?
Вильгельм чуял подвох, но не понимал, в чем тот заключался.
— Один поцелуй? — недоверчиво уточнил он.
— Всего один.
— Один.
— Хорошо.
Он наклонился и легко чмокнул Тома в щеку.
— Спокойной ночи. Я скоро приду к тебе.
С этими словами он ушел. Том насмешливо смотрел ему вслед, ощущая его теплое прикосновение на своей щеке. Проводив оценивающим взглядом стройное тело Ангела, он подумал, что так легко Билл от него не отделается, нет уж. Один поцелуй. Он не знал, с кем связывается.
Подумав так, Том начал тихо красться за ним во тьму.
Ангел тем временем задумчиво повертел вправо и влево кран раковины, который никак не хотел давать воду. Их было всего два, и лишь правый поворачивался туго и со скрипом, а левый вовсе застрял наглухо. И конечно, намека на то, что тут когда-то вообще текла вода, нет и в помине. Кран оказался ржавый и, скорее всего, торчал из стенки только в виде декоративного украшения, как и все в этом местечке.
— Я думаю, ты напрасно стараешься, — убийственный шепот в ухо снова известил Билла о незаметно подкравшемся конце света. Те самые губы, которые ему так нравилось целовать, оказались совсем близко, почти касаясь его кожи. По спине от этого прикосновения тут же прокатился электрический разряд.
Теплые руки осторожно и нежно легли на талию, прижимая Ангела очень крепко. Билл прикрыл глаза, пытаясь унять бешеное сердцебиение.
Том нарочно вжал его бедрами в раковину так, что ее края врезались Ангелу в низ живота, после чего провел одной ладонью по талии объекта издевательств. Затем он перешел на его руки, прополз пальцами по плечу до локтя, взял Билла за кисть, которой тот держал тарелку и, нежно отцепив ее от посуды, вложил его руку в свою. Медленно подняв ее выше и сжимая пальцы Ангела, Том осторожно погладил его сбитые после драки костяшки и поднес кисть Вильгельма к крышке какого-то бака рядом с мойкой. Он приподнял ее рукой Ангела и вжал того в тумбочку еще сильнее, наклоняя его вперед так, что у него перед глазами закружилось помещение.
— Видишь? Водички нет, — жарко прошептал Том. — Тебе придется пропустить мытье посуды и сразу идти ко мне.
Он сказал это таким тоном, что его Хранителю ничего не оставалось, кроме как вцепиться в край кастрюлины и насмерть повиснуть на ней. Он прислонился к ней лбом, остужая голову. Что-то прижималось к нему, твердо припирая к раковине, и Билл взмолился, чтобы это оказалась бедренная кость, а не то, о чем думал. Все существо Ангела медленно начало распадаться на молекулы от немыслимых температур и близости тела, которое он так сильно хотел. Мышцы живота начало сводить судорогами. Он обернулся к Тому вполоборота и прошипел севшим голосом:
— Перестань... Что ты делаешь?
— Целую тебя на ночь. Ты же не дал мне тебе ответить?
