— Мы? Ждать, конечно. Когда Амулет вспыхнет вновь. Раз иголочка, два иголочка, — напевал Демон свою песенку. — Рано или поздно мальчишка покажется оттуда, где бы он ни прятался. И тогда мы возьмем его тепленьким!
Дария напряженно уставилась в темную даль, искренне надеясь, что человек понимает, когда шутки уже кончились. Прямо сейчас Биллу настала пора отрастить себе десять глаз, чтобы присматривать за своим подопечным в разы внимательнее.
But time and time I’m falling back to you
Slowly dancing through your hell
And there’s nothing left for me to fake
I’m just a ghost inside of your embrace
I’m hollow, I leave you here
With a broken halo
In sorrow you will find your way
With a broken halo
( Broken Halo – Days of Jupiter)
Остаток ночи догорал очень быстро. Билл и Том лежали, обнявшись, и лишь дыхание их нарушало тишину помещения. Темноволосый Ангел уснул, но Том отчего-то не мог последовать его примеру. Голова его покоилась на груди Хранителя, а биение его сердца отдавалось в такт пульсу — ровным, мерным стуком, который, как колеса поезда, убаюкивал мальчишку. Тишина и догорающее тепло комнаты окутывали их, объединяя в моментах, которые навсегда оседали в памяти. Том почти не ощущал свое тело, его налила невесомость, подаренная нежностью его Хранителя, и даже синяки, нанесенные друг другу в раже драки, сейчас не казались болезненными. Все это было приятно сейчас — даже шумный рой чувств и мыслей, с которыми казалось так сложно справиться, это оставалось частью их, их сумасшествия, в которое они нырнули вдвоем, и не собираясь больше выныривать обратно.
Рука Билла проползла у Тома под шеей, прижимая его так крепко, как только можно. Тонкие пальцы Ангела гладили кожу мальчишки как теплый ласковый ветерок. Тому больше не было нужно ничего — лишь только лежать в этих объятиях вечно и чувствовать своего Ангела рядом. Он взял его руку и поцеловал ободранные костяшки. Том знал, что Билл улыбался во сне, пряча свою улыбку в его дреды, ему даже не требовалось поворачивать для этого голову. Страж Света тоже был умиротворенно счастлив в объятиях своего смертного.
Том не хотел знать, что случится потом, не хотел наступления завтра, ведь все, что было важно для него, уже находилось в его руках. Он хотел бы, чтобы у них получилось спастись от неминуемого бега времени, хотя видел, что ночь уже медленно разжимает свои объятия и тает за за окном, а темнота уступает место рассвету. Снаружи курился легкий туман; в синей утренней дымке предметы в комнате начали проглядываться отчетливее.
Перебирая в голове все свои желания, Том представлял, как заберет Билла к себе, как только они выпутаются из всей этой истории, и не пустит никуда, даже если за ним явится орда Рафаэлей и подобных ему холодных светловолосых Ангелов. Он бы не позволил никому обидеть это создание, которое так старательно защищало его, которое было таким самоотверженным и добрым.
Еще Том думал о том, что ему бы больше всего на свете хотелось вернуться домой к своей группе, обнаружить друзей живыми, в своих кроватях, помириться с гнусным Георгом, прийти на встречу к Петеру и начать обговаривать их новую программу, а потом написать несколько песен, составить план. Том хотел бы сидеть в кухне по утрам, уже не втроем, а вчетвером, он хотел бы жить своей обычной жизнью — дышать воздухом, наслаждаться наступающей весной, шагая по весенним лужам рука об руку с красивым темноволосым мальчишкой с заразительной улыбкой, и не бояться, что он носит на руке какое-то ядерное оружие замедленного действия.
Амулет подозрительно молчал последние несколько часов, и это весьма беспокоило. Юный смертный смотрел в небо на исчезающую круглую луну и надеялся на то, что следующий день пройдет просто, без приключений. Они с Биллом проснутся вместе, заглянут друг другу в глаза, улыбнутся, вспомнив вчерашнюю ночь, и приятно поежатся при воспоминании. Затем позавтракают тем, что осталось от вчерашних бутербродов, если там, конечно, еще что-то есть. Выйдут посидеть на крыльцо, встретят там закат и снова пойдут спать, отдавая друг другу без остатка все, что имели, — свой жар и свою любовь.
Том не боялся теперь произносить про себя это сильное слово, оно не казалось ему диким, оно было самым правильным. Что же это еще — когда слабеют колени, когда сложно разжать свои руки и отойти, чтобы не начать скучать друг по другу через пять минут? В лице этого парня, который заботился о них обоих, Том нашел то, что пропало, как ему казалось, уже давно — свой собственный потерянный Рай. Его Ангел так идеально вписался в эту земную жизнь!
Том слушал его дыхание рядом и надеялся лишь, что Билл не станет очередной невосполнимой потерей в его жизни. Он еще не сказал ему и половины того, что грелось в его душе, и не хотел бы повторять ту же ошибку, что допустил со своими родителями.
Пальцы Ангела все еще гладили его шею, уже еле заметно, сонно.
