Даже вдох показался слишком большим усилием. Том начал проваливаться в яму. Создалось ощущение, будто стенка отъезжает, и он падает, падает, падает в бесконечный поглощающий туман. Тело словно прекратило слушаться своего обладателя, а пачка сигарет, которую юный гитарист все так же сжимал в руке, выпала из ослабевших пальцев. Возникло до боли знакомое ощущение — такое уже бывало как-то раз, когда они с Георгом, Густавом и Алексом от большого ума надыбали в одном из клубов какие-то самопальные косяки. Это закончилось весьма печально — сильнейшими галлюцинациями, разносом половины клуба, нагоняем от владельца и, что вполне естественно, увлекательным путешествием на машине полиции. Георг тогда безостановочно ржал, Том и Алекс стекали по стенке, а Густав продолжал бормотать под нос какие-то проклятия. Том плохо помнил этот день, только знал, что родители тогда пришли в ярость, получив звонок от стражей правопорядка в третьем часу ночи с просьбой забрать своих тогда еще несовершеннолетних детей из участка, где те висли на решетках и видели вещи, которых на самом деле не происходило. Наверное, они просидели бы там долго, если бы Мистер Каулитц не приехали и не вызволил их.
Том не принимал наркотиков примерно с момента того случая. Почему сейчас это снова началось?
Покосившись на заднюю дверь клуба, юный гитарист медленно пополз к выходу, при этом стараясь не отводить взгляд от безделушки. Парень словно боялся, что та прыгнет на него со спины и снова обожжет его дикой болью.
— Ничего не происходит. Ничего не происходит, — уверял себя он, не выпуская объект раздражения из поля зрения.
Быстро повернув ручку, парень выскочил за дверь и навалился на нее спиной.
— Надо сегодня пораньше лечь. И никакого кофе на ночь. И никакого алкоголя… Возможно, пару дней. И Георгу яйца откручу, как только приду, даже если он ни при чем, все равно давно пора!
Трясущейся рукой Том выбил из пачки сигарету. Дым наполнил легкие, потом прошел по дыхательным путям — и обратно, успокаивая, щекоча нос и горло, оставляя горьковатый привкус табака. Молодой человек выпустил тонкую струйку через ноздри и попытался отогнать от себя все дурацкие мысли. Конечно же, ему показалось. Медальоны не разговаривают. Все дело было в какой–то шутке, скорее всего, туда вмонтировали что-то типа дисплея, стоило лишь рассмотреть безделицу поближе. Наверняка всему этому быстро найдется разумное объяснение.
— Каааарррр! — внезапно тишину нарушил новый звук.
Том удивленно открыл глаза. На электропроводах чуть повыше него сидел огромный ворон. Пернатый смотрел на человека маленькими черными глазками — угольками, словно зная заранее, что тот тоже взглянет на него.
— Ого, — Том не мог отвести глаз — черные перья ворона в красиво переливались электрическом свете прожекторов. — Откуда такой взялся тут?
— Каааар! — еще раз хрипло каркнула птица. Ворон словно посмеивался над парнем с высоты.
Его взгляд не понравился мальчишке. Том огляделся и, не найдя ничего лучше, поднял с земли пустую банку из-под энергетика. Он швырнул ее в ворона, не попав, впрочем, даже рядом — было слишком далеко. В этот момент (Том готов был поклясться в этом собственной гитарой) птица открыла клюв и… засмеялась. Нет, не настоящим смехом, она прокаркала что-то, но слишком уж явно блеснули его черные глазки-бусинки. Совсем как у человека…
Мальчик удивленно смотрел на внезапного гостя, но тот ловко снялся с места и взмыл в ночное городское небо. Том приложил ладонь к саднящей голове. В переулке за баром кроме него никого не было, и никто не мог сказать, являлось ли это галлюцинацией или правдой, однако, на этом приключения еще не кончились. Внезапно в стороне кто-то глухо застонал. Том резко повернул голову на звук и немо уставился в место, откуда тот исходил.
Он был здесь не один.
Тем временем, в Небесной Канцелярии происходил не меньший бедлам:
— Она убьет меня. Как пить дать, она точно теперь меня убьет, — бессмысленно бормотал Давид, созерцая стену. — Я могу говорить ей сколько угодно о том, что вышел из себя, о том, что ее сын не подарок. Она размажет меня по стенке, Сакий. Почему ты плохо держал мне руки?
— Но вы же велели хватать мальчишку! — недоумевая, спорил Страж.
Давид устало глянул на него.
— Ну, вот видишь, что я наделал в результате? Дьявола я сын! — он с характерным звуком стукнулся затылком о стену.
Выжженное пятно на простыни в том месте, где только что сидел Вильгельм, напоминало Апостолу о собственной вспыльчивости.
— Ваше Превосходительство, ну простите! Все как-то резко вышло из-под контроля!
Однозадачная система Сакия иногда доводила Златокрылого до ручки, впрочем, сейчас он понимал, что сваливать свои неврозы ему не на кого. Отправить Вильгельма на землю вдруг показалось ему последним разумным решением, особенно при учете, что Симония должна с минуты на минуту явиться во Дворец. Правота Сакия казалась неоспоримой: события как-то слишком быстро вышли из-под контроля.
— Мне принести вам водички? — заботливо поинтересовался Охранник.
