Страж маячил сзади, подбираясь то справа, то слева, не зная, как помочь своему бедному начальнику. Все его попытки так или иначе заканчивались провалом — он не понаслышке знал, что с разозленной Симонией разговаривать бесполезно.
— Интересно, а ты соображал, когда отправлял ребенка одного в мир людей, ничего толком ему не объяснив?! — Симония все плотнее прижимала Давида в угол.
— Этот твой ребенок… — Давид лихорадочно припоминал все цензурные выражения, но они упорно не шли ему в голову. — Устроил здесь мини-переворот! Я не выдержал! Могут у меня сдать нервы в конце концов?
— Ты накормил его Эдемским яблоком!
— Его крылья у меня, видишь? — трясущимися руками Давид вытащил из-за ворота сверкающий кулончик в виде сферы, в котором трепетали крошечные крылышки. — Я ведь его не в Нижнюю палату сверг! Поверь мне, он отправился туда с комфортом. Я обещаю, я пошлю ему подмогу!
Взгляд Симонии метнулся по комнате к выжженному кругу на простыни — единственному следу, оставшемуся после транспортировки Вильгельма в мир людей.
— Мой мальчик! — Вскрикнула она, всплеснув руками.
К большому счастью Давида, она бросила, наконец, алебарду и присела на корточки рядом с тем местом.
Давид облегченно выдохнул. Первый приступ бешенства Симонию, кажется, уже отпустил. Златокрылый гневно указал Сакию взглядом на алебарду, подавая ему знаки, чтобы тот убрал ее от греха подальше.
— Прошу тебя, давай не тут. Нам надо поговорить там, где нас не услышат! — Златокрылый простер к сестре руку.
— Ты уж не сомневайся, поговорить нам действительно надо, — проговорила она, поднимая на него тяжелый взгляд.
Больше ни слова не произнося, Симония подхватила под локоть бледного, как молоко, брата и поволокла его в надежное место — туда, где он смог бы поделиться с ней всеми подробностями. А уж она собиралась спрашивать с него по полной программе.
Заперевшись надежно в своем кабинете и велев Сакию никого не подпускать на дальность полета стрелы, бледный Давид усадил сестру в кресло и рассказал Симонии все, не утаивая даже самых жутких подробностей. Ни того, как он не сдержался, ни того, как Вильгельм откровенно спровоцировал эту вспышку бешенства.
— Тебе доверили ребенка! На перевоспитание! А ты что делаешь, ирод? — Симония больше не пыталась встать, так и сидела в кресле, прикрыв бледное лицо руками. Сакий, который остался за дверью, периодически заглядывал в кабинет, проверяя, не нужна ли помощь.
— Симония, мальчик не пострадает, с его-то способностями. Я пошлю Рафаэля присматривать за ним. Он мой лучший Страж!
— Верни Вильгельма на место, Давид. Мы разберемся с этим, я обещаю! Тебе нужно было подождать меня!
— Эээ... Я не могу… Нам нужно разобраться с его проблемой, будет лучше, если на это время виновника не будет рядом.
— Где это написано?
— Эм... Трактат тысяча пятьсот первый, правило десятое, страница кха-кха... надцатая, — конец фразы получился немного скомканным, но Давид уверенно посмотрел на сестру, которая, увы, не отвечала ему тем же.
— Ты врешь! Трактаты со сводами правил Дворца кончаются на тысяче трехсотом!
— Мы написали несколько сотен недавно, специально в связи с проделками твоего ребенка, — отбил выпад Давид. По крайней мере это было не так далеко от правды.
Глаза сестры гневно блеснули, и Златокрылый снова почти физически почувствовал острие алебарды, прижатое к его шее.
— Но я его обязательно верну, как только выясню, что ребенок хороший и ни в чем не виноват! — быстро затараторил он, комкая последние слова предложения в единую конструкцию.
Симония угрюмо молчала, а у Давида затеплилась надежда, что он может остаться в живых к концу сегодняшнего дня. В конце концов, в своей среде он был на коне!
— Я не верю, что мой сын путается с Демонами, как такое могло произойти? Мальчик он, конечно, сложный, но такое…
— Не могу сказать определенно. Но мои подозрения определенно очень веские.
— Ты хотя бы выслушал его точку зрения, прежде чем срываться?
— Конечно, я выслушал, — Давид немного замялся перед ответом. — Жаль, что это не внесло никакой ясности! Теперь будет расследование. Мы уже собрали группу Стражей, которые понесут дозор по всей территории и прочешут все окрестности. Какие-нибудь следы мы точно найдем. Посмотрим, насколько плоха ситуация. Зная парнишку, я думаю, что тут не все так просто.
— Это более, чем не просто. Это скандал! — звенящим от напряжения голосом воскликнула рыжеволосая женщина.
— Ну, мне-то ты можешь не рассказывать. Но я поступил так, как поступил именно потому, что не хочу, чтобы с ним что-то случилось, — поспешно заверил Давид. — Я не хочу никакой огласки. Мы будем держать руку на пульсе событий, я тебе обещаю!
— Я останусь тут. Пока все это хоть как-то не прояснится, — Симония встала с кресла. — Сакий, проводи меня в комнату, мне надо полежать.
