— Билл? — Позвал Том. — Ты в приличном виде? Можно к тебе?
Тишина послужила ему ответом, но он все-таки решился приоткрыть дверь. Зрелище, открывшееся ему, было из разряда… Том даже затруднился бы придумать на ходу, какого разряда. Он не удержался и в ужасе попятился к противоположной стене.
Билл печально сидел на бачке, низко опустив голову. Его рваная черная челка почти полностью закрывала лицо. Ноги его стояли на стульчаке, концы штанов были мокрыми, впрочем, как и весь пол, как и стены, как и сам бачок. В волосах, для довершения картины, запутались клочья туалетной бумаги. Тяжелый запах хвойного освежителя, флакон от которого почему-то был зажат у парня в правой руке, ударил Тому в нос. Билл впился в него так, будто это его последняя надежда сохранить рассудок во всем этом безумии. Шкафчик с бытовой химией оказался весь выворочен наружу, как будто в него рвался дикий зверь. Или, наоборот, пытался выбраться из него.
— Б-Билл? — Том с трудом обрел дар речи. — Что с тобой?
— Никогда не проси меня это повторить. Ни-ког-да! — только и ответил новый приятель, зачем-то отдавая Тому освежитель.
— Я тебя всего лишь послал отлить. Зачем ты уничтожил весь туалет?
— Я отлил… Я понял, что значит, наклонить жирафа, — слабо отозвался Ангел.
Он слегка покачивался взад и вперед, таращась в одну точку где-то на полу. Смысл жизни был безнадежно утерян для него.
— Ты такое недоразумение, — Том смешливо прикрыл ладонью рот.
— Там, откуда я родом, мне никогда не приходилось делать так!
— Ну… Может, стоило тогда сделать так, как привык? — Тому начинало казаться, что он завел себе маленького ребенка. — Я, конечно, понимаю, какой это ужас — сходить в туалет на восемнадцатом году жизни... Но давай просто забудем ошибки молодости и, если ты не сильно психологически травмирован, вернемся в свои кровати? Честно, мне даже не интересно знать, что тут у тебя произошло. Пусть это будет твоей маленькой страшной тайной.
Билл опасливо слез с бачка и прополз мимо хозяина квартиры. Тот схватил его за локоть и вытянул на безопасное место.
— Ох, и приключений от тебя, парень, — юный гитарист осмотрел место происшествия. — Марш спать! Это уже, правда, слишком. Прости, что не предлагаю тебе подоткнуть одеяло. Дай хоть еще полчасика посплю…
Непроизвольно зевнув, Том отошел на пару шагов.
— Том? — Билл очень внимательно посмотрел на него.
— Ммм? — сонно отозвался тот, оборачиваясь в дверях комнаты.
— Спасибо тебе.
— За что? За то, что спас тебя от унитаза?
— Нет, просто… Я так и не поблагодарил тебя за то, что ты пустил меня к себе. Я... Завтра сам все уберу, хорошо?
— Я ловлю тебя на слове, Терминатор, — произнес Том, уже погружаясь в сон.
А вот Билл больше не спал. Он справился с шоком после происшествия в туалете и тоже вернулся в комнату. Там он улегся, заложив руки за голову, и принялся смотреть на занимающееся рассветом небо, которое медленно светлело по краям, смягчая тени и резче очерчивая все предметы. Синеватая дымка проникала в помещение, а Ангел встречал свой первый рассвет и думал о том, какой он все-таки странный — мир людей, и как необычно ощущать себя его частью. Он столько раз лежал точно так же там, в Эдеме, просто любуясь на бездонное голубое небо и гадая, какая она — жизнь на земле? Он хотел хотя бы одним глазком посмотреть на меняющиеся сезоны и закат, на ночь и звезды, на спешащих по своим делам людей и почувствовать себя частью их существования. По-настоящему. И даже не смотря на то, что первые его шаги здесь прошли не без падений, его удивительно захватывала эта жизнь.
В Раю он никогда не чувствовал тепла, разливающегося внутри или холода, мурашек по коже; он не знал, что можно чувствовать смятение или злость настолько сильно. Он не знал даже, что такое «ходить в туалет».
Он частенько злился на Давида, но там даже эти эмоции казались какими-то не таким, будто приглушенными плотным одеялом. Здесь эти ощущения были гораздо сильнее, а чувства — глубже. Ангел поднял к глазам саднящую руку и долго вглядывался во вчерашнюю царапину, которая больше не болела, но напоминала ему о том, что он теперь жив. Билл провел по ранке пальцами, ощущая шероховатые края с запекшейся кровью. Ему было интересно узнать, что ждет его впереди. Это обещало быть весело.
Он пролежал без сна, пока в доме не начали просыпаться парни. Сначала заорал будильник в комнате Густава. Захлопали двери ванной и туалета. Затем под окном завыла чья-то сигнализация. Залаяла собака. Город просыпался, стряхивая с себя сонный налет иссиня-черной ночи и мягко отдаваясь объятиям утра. Полоска горизонта горела бледно-розовыми оттенками, и Ангел даже приподнялся на локте, чтобы получше разглядеть эту красоту.
Будильник Тома активировался через пять минут, а затем рука парня высунулась из-под одеяла. Нашарив кнопку, он вырубил звук.
— Убейте меня, — хрипло попросил юный гитарист. — Почему я чувствую себя так, будто мной мыли пол?
— Может, тебе помочь чем-то? — вежливо предложил Билл, понимая свою вину в этом происшествии.
