А вот Вильгельм свои глаза от гитариста оторвать уже не мог. Он смотрел на человека, слегка прикрывшего веки, и радовался, что ни Георг, ни Том сейчас не смотрят на него в ответ. Он, как прикованный, следил за этими руками, которые будто порхали, быстро и четко, зажимая струны. Ангелу казалось, будто мелодия звучала у него в голове. Он обратил внимание, что у Тома на руках выступали вены; они ничуть не портили картину, наоборот, они так шли ему. Тонкие пальцы гитариста будто дополняли инструмент. Что за мысли? Билл часто-часто захлопал глазами, стараясь смахнуть наваждение, но сделать с собой ничего не мог.
Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем он вынырнул из своей эйфории. Его будто молнией ударило, он понял, что Том пристально смотрит на него.
Ангел вспыхнул, будто спичка. От этого взгляда стало не по себе, но совсем не в плохом смысле слова. Карие глаза напротив, казалось, видели его насквозь. Это было будто какое-то волшебство. Билл облизал сухие губы, а Том подмигнул ему, хитро улыбаясь.
— Ну, ты чего застыл? Кто вчера хвалился своими музыкальными талантами? Ты ведь пел в хоре, тогда подпевай!
Георг, который до этого не вел и ухом, заинтересованно поднял голову и уставился на гостя. Тот немедленно стушевался.
— Пел — это сильно сказано. Мой учитель говорил мне, что я душу маленьких котят, — ответил Ангел, вспомнив своего пожилого крылатого педагога. — Дядя заставлял меня туда ходить. Я убедил его оставить меня в покое только после прослушивания некоторых песен в моем исполнении. Три часа слушал. Бедный.
Том засмеялся.
— Ты выдумываешь. Противный голос не сочетается с твоей внешностью!
— Том, не думаю, что стоит...
— Какие песни ты знаешь?
— Никаких. Том...
— Вот эту знаешь? — Том принялся наигрывать известный мотив.
К собственному удивлению, Билл знал. Опять же, он сказал спасибо Дарии, которая однажды притащила ему плеер на батарейках. Билл слушал его, пока у него не сел заряд, но мотив оказался ему знакомым.
— Я знаю. Но вы сами напросились, я предупреждал, — пожал плечами он.
— Да ладно, вот слышал бы ты Георга в душе, твоя бы самооценка сразу взлетела бы под потолок!
— Слышь? — тут же возмутился басист, поднимая глаза от чтива.
Билл фыркнул. Том снова заиграл мелодию. Ангел дождался знакомого момента:
With the lights out, it’s less dangerous
Here we are now, entertain us
I feel stupid and contagious
Here we are now, entertain us
(Nirvana – Feels Like Teen Spirit)
Пропел он, четыре известных ему строчки. Том прервал песню так резко, что Ангел замолчал. Брови Георга поползли вверх.
— Видите? Я говорил, что...
— Билл, — Том потянулся и схватил его за запястье. Глаза его лихорадочно блеснули. — Я могу тебе принести один текст? Мне нужно, чтобы ты спел его от начала до конца.
— Том, я...
— Пожалуйста, — отчаяние в голосе парня показалось Ангелу таким острым, что он замолчал.
После этого Том быстро сходил в свою комнату и вернулся оттуда с каким-то листком.
— Вот эту! Я наиграю мелодию, ты все поймешь. Я уверен! — он порывисто сел обратно на табуретку и сделал несколько аккордов.
Билл с сомнением опустил глаза в текст. Простой, вроде бы ничего экстраординарного. Ему не составило никакого труда пробежать взглядом по строкам и, поняв ритм и мотив, вступить, когда Том дошел до подходящих аккордов.
— I’m standing at the broken door, there’s nothing left here any more…
Глаза Георга медленно округлялись по мере того, как песня убыстрялась, темп нарастал, и музыка словно вплеталась в этот хрипловатый, мягкий тембр. Он звучал к удивлению без единой фальшивой нотки. Билл как будто почувствовал музыку, слыша ее впервые, он пел так, что кофе в чашке вот-вот сам собой готов был забурлить от накала температуры.
Теперь уже настала очередь Тома удивленно поднять глаза на парня. Он случайно взял немного ниже от того, что он увидел. Веки Билла были прикрыты, брюнет лишь изредка поглядывал в текст, голос его звучал мягко и чуть хрипловато, он как будто заползал в уши, а затем достигал мозга и включал там какую-то особую кнопку. Этот голос с придыханием произносил строчки так хорошо знакомого Тому текста, который они как-то вместе написали с братом, когда им было лет по пятнадцать. Сейчас Тома буквально хлестнула мысль — то, что он слышал и видел перед собой, было, черт возьми, идеальным вариантом для исполнения. Он никогда не разрешал приходящим солистам на прослушивании брать их песни, они пели что-нибудь другое, любой репертуар. Но в этом случае Том совершенно честно и открыто готов был признаться себе — он бы не думая махнул бы все их тексты на возможность слышать и наслаждаться этим зрелищем и этим голосом вечно. Он старался играть нормально и не пялиться так открыто на парня напротив, не смотреть на его полураскрытые губы, с которых так четко и просто слетали слова, сплетаясь в единый, слаженный текст. Но мозг снова отказал ему в запросе, высвечивая окно с надписью «Ошибка! Команда не может быть выполнена». На одном из моментов Билл взял новую ноту и облизнул верхнюю губу, а Том совсем перестал понимать, почему он еще дышал.
