I can see it in your eyes
Heart is beating faster
Caught you by surprise…
Find a way to live, Find a way tonight
You need to show the world your strong side
Face to face
Heart to heart
(Bring You Back – State Your Cause ) Петер ничего не понял, когда с утра, часто дыша в трубку и путаясь в словах, комкая фразы и глотая окончания, ему позвонил Том. Сын старого друга бросался фразами, перескакивая с предложения на предложение, и тараторил как профессиональный футбольный комментатор в самый напряженный момент игры.
Из его бессвязной болтовни Петер разобрал всего несколько слов: «солист», «кузен», «свалился на голову» и «щасприедем!!!». До кучи несчастный продюсер прослушал еще и жизненную историю какой-то тетушки Беатрис, которая почему-то осталась во Франции, но к делу относилась все равно.
Продюсер искренне попытался вникнуть, но перебить Тома казалось просто невозможным:
— Том. Ты опять обдолбался? — закончив слушать бессвязную речь, Хоффман устало провел рукой по волосам. — То, что тебе что-то там свалилось на голову я уже и так слышу по твоему разговору. Я же просил не звонить мне и не являться в таком состоянии!
— Да нет же! Только кофе принял на грудь! — возмущенно запротестовала трубка.
— Ты уверен, что только его?
— Как в том, что Солнце вертится вокруг Земли!
— Не наоборот?
— Нет, не наоборот! Мы щас приедем и сам увидишь!
Это прозвучало как угроза. Петер хотел было уже высказать Тому все, что он так давно мечтал выдать по поводу его манеры действий под влиянием веществ, но не успел. В этот момент он услышал на заднем плане второй голос, звучащий более вменяемо:
— Дай сюда! — Георг отнял у не вяжущего лыка друга трубку. — Алло. Петер! Короче.
В двух предложениях басист объяснил продюсеру, в чем дело. Ему понадобилось ровно две минуты, чтобы убедить Петера, что дело «стопудово стоящее». В этом он был талантлив.
— Георг. Соберите мозг в кучу. Мы не можем взять на прослушивание кого-то, кто живет не здесь! — поняв, наконец, суть, выдал продюсер. — Ты себе как это представляешь вообще?
— Не знаю, Петер, но ты пожалеешь, если не услышишь парня! Просто послушай и все. Иначе Каулитц сейчас рванет, как бомба, он меня уже задолбал, ты понимаешь, он может! — Георг многозначительно возвел глаза к потолку. — Ну и плюс, если тебе понравится, не думаю, что географическая разница станет для тебя помехой, ты же у нас всесильный!
Сидящий рядом с ним на табуретке Том нервно дергал коленкой, порываясь вскочить и выхватить у друга трубку, чтобы ускорить решение Хоффмана, но Георг показал ему увесистый кулак, ясно дав понять, что вмешиваться сейчас не стоит. Том раздраженно отвернулся. Билл тоже сидел, как на гвоздях, и внимательно слушал, как решается его судьба всего лишь на второй день пребывания в мире людей.
Он понятия не имел, почему нервничал не хуже Тома, и по какой причине его руки так дрожали. Ему упорно казалось, что сейчас именно это — самое важное событие в его жизни, возможно оттого, что он и сам загорелся вдруг этой идеей, не в силах больше бороться с собственным любопытством. Он видел, в какой неописуемый восторг привели смертных мальчишек его вокальные данные, и просто не мог не улыбаться, радуясь, что сможет ответить этим добрым людям помощью на их помощь.
Ангел совершенно забыл думать о том, что его должна заботить собственная судьба, забыл о том, что еще вчера хотел спихнуть Давида с лестницы и смотреть, как тот катится вниз, теряя парик и золотые тапки, забыл, что ему надо искать, как исправить кашу, которую он заварил. Билл не сразу вспомнил и о том, что в Раю его ждала мать, которая нервничала о его судьбе гораздо больше, чем ее непутевый сын. Прямо сейчас самое важное оказалось рядом, прямо здесь, и Билл продолжал кусать губу и слушать разговор Георга с неизвестным человеком.
Он глянул на Тома. Тот прекратил дергать коленкой и принялся за новое занятие — принялся нервно барабанить пальцами по столу.
Наконец Георг кивнул и нажал на отбой.
— Ну-у-у? — Том гарпией кинулся к нему.
— Баранки гну. Собирай шмотки.
Юный гитарист победно вскинул руки.
— Ты гений дипломатии!
— Кто бы сомневался.
— Честно, после вчерашнего у меня тоже были сомнения в том, что он захочет нас видеть.
— Значит, захотел. У вас обоих пятнадцать минут на сборы. Марш! — Георг сурово указал на дверь в комнату.
Том серьезно посмотрел на Билла.
— Парень, сегодня все будет зависеть от тебя.
Кошмарный узел в желудке Ангела скрутился еще туже от этих слов.
— Я... Я постараюсь, — прошептал Билл, шумно сглотнув.
Вот бы у Давида морда вытянулась при новости, что кто-то доверился его племяннику! Ангел вдруг ощутил собственную значимость, поняв, что ему впервые дают очень серьезный шанс. Каким бы странным это ни казалось, сейчас от него и только от него зависела судьба других людей, и может, именно потому Вильгельм как никогда захотел доказать, что он сможет сделать то, о чем его попросили. Он хотел сделать это для Тома и назло воображаемой роже Давида, всплывающей в его памяти. Даже голос дядюшки донесся до юного сотрудника Небесной Канцелярии весьма отчетливо:
