Лишь прочтя копию документа, переданного мне Слайтом, я осознал всю кошмарную силу сотворенного Куртом препарата и всецело поддержал стремление лорда сохранить открытие в тайне. Даже проспав два часа, Том Коннерт взялся за выполнение случайно возложенной на него задачи. Даже через сутки он постарался выполнить все приказы Харли с безупречной точностью!
Боже, храни нас, грешных! Есть потайные лари в твоем Мироздании, которых лучше не касаться, не вскрывать очередные ящики Пандоры, не выпускать джинов из бутылок!
Должен сказать, что и Курт ознакомился с документом. Он прочитал творение писателя с холодным интересом, лишь в паре мест оживился и даже покраснел от удовольствия, надо полагать, в тех самых, где Том бесцеремонно расписывает мое полубезумное бдение у одра умирающего друга.
– Бедняга Роб, – подвел неожиданный итог Мак-Феникс.
– Кто? – Я не поверил собственным ушам и даже подался вперед, стремясь уловить на лице милорда или в жестах намек на иронию, но он был серьезен и сдержанно повторил:
– Бедняга Роб. Подумай, каково это, Патерсон! Спьяну наговорить черте чего по телефону, а через день узнать, что все твои приказы исполнены.
– Он надеялся остановить его, спасти? Предотвратить самоубийство?
– Глупый сентиментальный Роб. Глупый сентиментальный Патерсон. Это не самоубийство. Кстати, скоро три часа. Пора совершать моцион.
Крайне заинтригованный этим заявлением, Слайт принес подлинник письма Коннерта и позволил мне и лорду изучить его.
– Почему вы считаете, милорд, что это не самоубийство?
– Тело не нашли.
– Пожалуй, но ведь в нашей практике найдется немало случаев…
Курт раздраженно махнул рукой. Мы сидели в кабинете на Беркли-стрит, курили и думали. То, что бывший «подозреваемый номер один» сидел рядом с детективом и излагал свои версии, шокировало меня сверх меры. Они оба удивляли меня, Курт и Фрэнк, но в случае с Мак-Фениксом я хотя бы понимал причину. Единожды начав вслед за мной играть в детектива, он увлекся, да и заняться ему, по большому счету, было нечем. Он скучал и развлекался как мог. А вот Слайт заставил меня призадуматься, я никак не ожидал, что он окажется настолько подвержен влиянию извне.
Допущенный к общению на равных, мой упрямец-инспектор становился шелковым прямо на глазах, и день ото дня росло его преклонение перед гением Стратега. Разумеется, решающую роль в иной оценке ситуации сыграла охрана, приставленная к семье инспектора, но брал свое и природный магнетизм Мак-Феникса.
– Вы исходите из действия препарата, не так ли? Но к тому времени, как Томас добрался до деревни, воздействие «Феникса» практически сошло на нет. Косвенно это подтверждается тем, что Коннерт заходил на почту, о чем его никто не просил. Это был личный поступок.
– Возможно, милорд. Но и остаточного эффекта могло хватить, ведь парень хотел умереть и получил прямой приказ от Харли.
– Защитные механизмы психики велики, вам и Патерсон расскажет, инспектор. Для мозга есть разница между «
– Но записка…
– Что скажешь о так называемой записке, Джеймс?
Я кивнул Мак-Фениксу:
– Все верно. Это скорее страницы дневника, черновики будущей книги. Странно, что самой тетради в доме не нашли. Сначала литератор пишет легко, привычно красуется, играет оборотами. Почерк твердый и уверенный, строчки слегка прыгают, значит, Томас писал в поезде. Но последний абзац отличается. Коннерт торопится, недоговаривает, сплошные многоточия, видишь, Фрэнк? Он очнулся, задумался. И испугался. Он решил, что Софию убрали заказчики, и теперь его очередь.
– Вижу. Почему вы уверены, милорд, что документы были у Коннерта?
– Из письма. Он уверяет, что сам должен был отдать их заказчику. Но вместо этого поехал посмотреть, как я сдохну. У него не было ни времени, ни возможности передать их Соф.
Курт помолчал, поглядывая на разложенные на столе листы. Нахмурился:
– Вот еще что, инспектор. Если бы вы были знакомы с Коннертом, вы бы знали о его маниакальном отношении к собственным текстам. Томас всегда писал от руки, это придавало ценность черновикам, так он считал, говорят, он хранил все бумажки и пытался продавать их с аукционов, в общем, строил из себя гения, как мог. Так вот, думаю, Коннерт не оставил бы три листа своих откровений в мокром песке под ботинками. По крайней мере, добровольно.
Фрэнк тщательно обдумал эту мысль и сделал себе пометку допросить знакомых литератора. Спросил, не слишком надеясь на ответ:
– Милорд, у вас есть предположение, кто такие «они», если парень имел в виду заказчиков, конечно? Кто стоит за всей аферой с документами?
Курт улыбнулся и отрицательно покачал головой. Слайт укоризненно вздохнул. Тогда милорд спросил:
– А кто спонсировал публикацию последнего романа Коннерта?
Фрэнк не знал. Я тоже.
