– И кого любили, – криво усмехнулся Курт. – То есть первый удар был смертельным?
– Да…
– Чепуха! Даньер была жива, когда ее нашли. Допустим, что-то ему помешало, он не нанес удар правильно, но дальше? Он продолжил бить ее ножом, он резал ее на куски в людном месте, а она молчала, даже не думала звать на помощь. Не сопротивлялась.
– Милорд!
– Посмотрите на фотографии, инспектор. В трех случаях – руки, один раз – шея, еще у одной – лицо. Легкие порезы, видите? Что показал анализ крови Даньер?
– Остаточный след морфина, но она…
– «Феникс»? – спросил я, отбирая у Фрэнка фотографии и рассматривая их в новом ракурсе.
– Думаю, да. Тот самый, украденный у меня концентрат.
– Он царапал их отравленным лезвием?
– А после делал с жертвой все, что хотел. Инспектор, это только версия, не больше.
– У Сандры Тайлер нет пореза? Прости!
– Ничего. Сандру убили до кражи препарата. У Сандры нет пореза, зато есть кровоподтек на скуле. Ее ударили, и она потеряла сознание.
Тут он все-таки не выдержал, голос сорвался, лорд прислонился лбом к холодному стеклу, ударил по нему кулаком; дыхание стало прерывистым, он пытался дышать по методике, не получалось, и третья сигарета не помогла ему успокоиться.
– Курт! Послушай, Курт!
– Милорд!
– Извините, – сказал нам Мак-Феникс и вышел из кабинета, я услышал, как он быстро сбежал вниз по лестнице, потом хлопнула входная дверь.
– Догоняй его, Патерсон, не тупи! – пихнул меня потрясенный Слайт. – Вот это голова, вот это сила воли! Я его должник, так и передай милорду!
Я его не слушал. Я уже бежал вслед за Мак-Фениксом. За дверью кто-то вскрикнул, взвизгнули тормоза, истошно загудела машина… Сердце мое оборвалось, и я вылетел на улицу. На миг замер, ослепленный ярким светом, сделал несколько шагов наугад, на звук. Потом зрение вернулось. Слава Богу!
Мак-Феникс, живой и невредимый, стоял на тротуаре и тяжело опирался о плечо «гробовщика», закрывая ладонью глаза. Второй охранник разбирался с водителем «Вольво», перекрывшим проезжую часть, еще один быстрым шагом шел в сторону сквера. Я не стал вдаваться в детали, подошел к Курту и осторожно осмотрел его:
– Ты цел? В порядке?
– Вроде того, – буркнул он и добавил с досадой: – Очки забыл. Чертово солнце!
– Милорд слишком резко выскочил, док, – пояснил охранник, – и столкнулся с дежурным сержантом Столпола. Того вынесло на проезжую часть, под колеса «Вольво», вон, водитель до сих пор в шоке. А бобби с перепугу слинял, Джон пошел за ним, может, помощь нужна?
– Ты опять меня напугал! – Я обнял Мак-Феникса, крепко прижав к себе. Мне было плевать на странного сержанта, нужна ему помощь или нет, я был так счастлив, что Курт не пострадал, что совершенно себя не контролировал.
– Патерсон, ну не на улице же, – шепнул мне на ухо Курт. – Люди смотрят. Давай вернемся в дом, обнимай меня, сколько хочешь. Идем?
Он снова был собой. Шок прошел, милорд был в полном порядке.
После того, как я наотрез отказался продолжать его «лапать», лорд рассмеялся и заявил, что голоден и что я могу составить ему компанию, хотя я трус и дезертир. Он даже Слайта пригласил к столу, что было знаком высшего расположения. Я не мог понять, что произошло, слишком резким был переход от переживаний по поводу убийств к потребностям сегодняшнего дня, но Мак-Феникс оживал буквально на глазах. В прекрасном настроении Курт проглотил ленч, принял лекарства и завалился спать.
***
Здоровье лорда шло на поправку столь стремительно, что на следующей неделе Гаррисон позволил принимать гостей.
И уже в понедельник дом на Беркли-стрит превратился в филиал закрытого клуба «Тристан».
Гости приходили по одному, вели чинные беседы с милордом и вашим покорным слугой, задавали вежливые вопросы с таким видом, точно ответ их не интересовал совершенно, сидели ровно столько, сколько дозволял этикет, чопорно прощались и уходили, уступая место новым посетителям.
Гости приходили до того именитые, что руки сами тянулись к лучшим костюмам, а разум бунтовал при мысли, что все-таки придется облачиться в смокинг. Я не умел носить смокинг, да и не хотел, но тон здесь задавал не я. Мистер Фариш диктовал свои условия, и с мнением дворецкого с Беркли-стрит приходилось мириться даже принцам крови.
За два дня мы приняли семнадцать посетителей, прерывая великосветский кошмар неизменной прогулкой и сном в строго отведенные часы; герцог Веллиртонский пил с нами чай, барон Донерти – обедал. С бароном был пропущен фоторепортер, сделавший пару снимков для светской хроники.
На этом с официальными визитами, призванными порадовать больше прессу, чем больного лорда, было покончено, а вечер среды неожиданно вылился в нашествие.
Мистер Фариш не препятствовал, он отлично изучил привычки милорда и знал все его слабости, которым неохотно потакал. Мистер Фариш не настаивал на смокинге и даже на официальном костюме, за что я был ему безмерно благодарен.
Вернулись давешние посетители, и герцог, и барон (уже без фотографа!), а с ними многие другие, и был подан ужин, и открыты снукерные столы, и ловкие лакеи сновали с подносами, обнося гостей вином и закуской.
