В общем-то, я понимал, что Курт не всегда был таким, что я имел дело с искусственно выстроенной манерой поведения. Его изначально шизоидный тип характера усугубила нанесенная в пубертатном периоде психологическая травма, приведшая к развитию шизофрении. Лорд сумел вернуться в реальность, но в этой реальности оградил себя настоящей крепостной стеной от всего, что может причинить ему боль, и его равнодушие стало защитной реакцией на любые удары судьбы. Именно поэтому я не терял надежды.
Рассказы о Шерлоке Холмсе я выбрал не случайно, о Холмсе до сих пор ведутся споры, вполне себе ученые споры о придуманном персонаже, вся суть которых сводится к вопросу: социопат или не социопат? Социопат со знаком «плюс», если такой возможен. Человек, в котором, по воле автора, хорошие, полезные для общества черты с лихвой перекрывали психопатические проявления характера. Отсутствие эмоциональной эмпатии, склонность к манипулированию, самолюбие, эгоцентричность, наркомания, обидчивость. И это все при несомненной харизме, умению хорошо одеваться и хорошо обманывать, покорять и ошеломлять, подчинять своей воле. Баллов по Перечню Хейра ему хватало с лихвой. Но это был один из самых уважаемых персонажей английской литературы, чью мнимую гибель в буквальном смысле слова оплакивала вся страна!
И хотя я сам склонен был считать Холмса скорее экспансивным шизоидом из-за слабого интереса к сексуальным контактам, мне было интересно, насколько Курт пересекается с Холмсом в психологическом плане, как близко он воспримет этого персонажа, достойного встать в один ряд с реальными учеными и их непростыми биографиями. Увидит ли себя в этом зеркале, и смогу ли я, вслед за Уотсоном, поставить своему социопату знак «плюс».
Увы, моих ожиданий Курт не оправдал. В целом лорду понравилось, хотя литературную ценность рассказов он свел к нулю, разве что автор был шотландец. Подозреваю также, что читал он «по диагонали», пропуская столь любимые мной описания быта и отношений героев, но останавливаясь строго на логических выводах Холмса, которые его забавляли. Однако он согласился говорить о своих впечатлениях, что было уже достижением. Он признал в Холмсе мыслителя и ученого и даже пожурил за аскетический образ жизни. По скромному мнению Курта, не стоило колоть наркотики, чтобы заставить мозг работать. Стоило почаще трахать Уотсона, чтобы мозг хорошенько прочистить. Это я привожу дословно.
Я подарил ему трубку; он долго и с явным отвращением вертел ее в руках, но, не желая меня обидеть, выпотрошил пяток любимых легких сигарет. Полученную смесь он выкурил с задумчивым видом, как человек, стремящийся понять, с какого перепою он занимается подобной ерундой. Столь сложной задачи Курт не решил, зато заинтересовался технологией изготовления табака, стремясь, по всей видимости, разработать смесь, не вызывающую у него неприязни к курению.
Я предположил, что он принципиально только так и занимается наукой – для себя. Все, что он делал, изобретал, собирал из ничего, из пыли и праха, он делал исключительно под собственные нужды. Ибо даже спасение Роберта Харли нужно было в первую голову Курту, не желавшему терять друга. Он не лицемерил, говоря, что не стремится облагодетельствовать человечество. Он просто создавал себе комфортные условия существования.
Курт выслушал мою длинную и путаную тираду и отрицательно покачал головой. Так было раньше, – сказал он задумчиво. – Теперь нет.
И тему развивать не стал.
Если раньше я считал, что рента Мак-Феникса огромна и покрывает с лихвой его расходы, то теперь, живя с ним бок обок, я знал цену его немногочисленным прихотям.
Дом на Беркли-стрит. Стоун-хаус. Полный штат прислуги. «Ягуар», одна страховка которого стремилась к моему прежнему годовому доходу. Яхта, и не какая-то современная миниатюрная посудинка, но настоящий паровой бриг с капитаном, коком и командой матросов.
Помимо других насущных и, увы, неразрешенных вопросов, передо мной встал новый, пугающий своей простотой: откуда Курт Мак-Феникс берет такие деньги?
Как-то, в минуты настроения разговорчивого и благодушного, я осторожно задал этот вопрос моему пациенту. Курт не обиделся и не рассердился, только засмеялся:
– Говорил же я тебе, док, нищенская у меня рента. Но, слава Богу, зарабатываю я неплохо, на жизнь хватает.
И сменил тему до того, как я решился спросить о его загадочной работе.
