Когда же герцог умер, и леди Анна объявила его наследника сумасшедшим, о, сэр, мой Джон первым подал прошение об отставке, и я поддержала его. И все старые, потомственные слуги ушли, доктор Патерсон, это очень скверно, когда из дома уходят традиции, леди Анна этого не знала, но к нам приходили лорды, сэр, Кэмпбеллы, настоящие, не то, что эта пустышка, долго говорили с нами, но мы ушли за тем, кого считали истинным Бьорком, и отказались их слушать. Милорду не нужен большой штат, как истый горец, он привык обходиться малым, но платит всем и платит щедро, потому что умеет ценить верность, и наша преданность ему велика. Здесь всегда чисто, доктор, горничные и лакеи приходят сами и трудятся на совесть, сюда, на Беркли-стрит, и в Стоун-хаус, и в «Тристан».
Дальше я узнал не без удивления, что милорд решил пожить на Беркли-стрит недели две, а значит, в доме будут гости и дом, наконец, оживет! Что миссис Фариш уже дозвонилась мистеру Джону Фаришу, а уж он-то живо соберет лакеев лорда, поваров и прочих. Что полная энергии экономка послала мальчишку ко мне на Фолей-стрит, с запиской для миссис Флиттл и что скоро прибудут мои вещи, все парадные костюмы и прочее.
На вопрос «Зачем нужны парадные костюмы?» миссис Фариш ответила удивленным взглядом и испросила дозволения отослать мои мерки на Бонд-стрит, где мне сшили бы пару вполне приличных фраков. Наверное, подсознательно я почувствовал, что ей виднее и согласие дал.
Итак, у лорда была своя интерпретация происходящего, примирявшая его с ситуацией. Не больничный режим, не строгий надзор психиатра и нарколога, не реабилитация после сильного отравления, но – так неожиданно! – решение пожить немного в городе, причем не просто так пожить, а встретиться с полезными людьми. Эта способность подстраивать ситуацию под собственные нужды была своеобразной визитной карточкой лорда, эдаким почерком Стратега: одно событие цеплялось за другое, приводило в движение третье, и так, мазок за мазком, создавалось уникальное полотно; но даже если кисть подводила творца, и штрих шел не туда, краска ложилась не так, как виделось вначале, – работа не прекращалась, общий глобальный замысел не менялся, и название картины, продуманное до мелочей, ставилось на подготовленном заранее багете.
Я подумал, что если сумею найти этот чертов багет и прочитать подпись, пойму, наконец, что за роль отвел мне лорд в своем грандиозном замысле, и отвел ли он мне хоть какую-то роль! Отчего-то меня ужаснула и позабавила одновременно мысль о том, что глупый упрямый винтик был просто запасным вариантом, одним из многих в наборе, купленном на черный день. Я знал, что это не так, и боялся, что прав. Положа руку на сердце, мне нравилось быть нужным Мак-Фениксу.
Наличие художественных маячков в моих бредовых мыслях наводило на определенные выводы касательно влияния Роберта Харли и веселило сверх меры. Я сказал миссис Фариш, что хочу прогуляться по кварталу, клятвенно обещал вернуться к ленчу, а также составить для кухарки список своих любимых блюд, оделся и вышел на улицу.
***
Оказавшись на Беркли-стрит, в непосредственной близости от знаменитого сквера, я не смог устоять и какое-то время любовался платанами в старом овальном саду, вспоминая любимых героев Вудхауса, но вовремя опомнился и зашагал по Беркли-стрит к Пиккадилли, к отелю Риц. У входа в отель меня дожидался хмурый и не выспавшийся Френсис Слайт, мы поздоровались и, придирчиво осмотрев фасад, решили, что завтрак в здешнем заведении нам не по карману, а потому в полном согласии купили неподалеку сэндвичи и отправились в Грин-парк.
Там, устроившись в шезлонгах и прячась под зонтами от висевшей в воздухе мороси, Слайт высказал все то, – в большинстве непереводимое на язык приличных обывателей, – что думал о моих ночных звонках.
– Ну и достал же ты меня за эту ночь, дружище! – завершил он проникновенную речь добрым глотком горячего чая из бумажного стаканчика. – А главное, ты достал несравненную Беррил, так что постарайся не показываться у нас недельки две.
– Даже так? – хмыкнул я. – А знаешь ли ты, Фрэнк, что именно две недели Курт Мак-Феникс намерен сидеть на больничном? Вот только не спрашивай, что он собирается делать потом!
– То есть он намерен две недели пробыть в городе? И уверен, что этого времени хватит на восстановление организма? Силен!
– Ладно, давай вернемся к делу. Для начала: вы пробили тот номер телефона, что я надиктовал?
Слайт покачал головой:
– Боюсь, ты что-то напутал, Патерсон, извини.
– То есть?
– Подобного номера не существует. Да и не может, черт возьми, существовать, в нем не хватает двух цифр!
– Фрэнк! Но я звонил по нему. И говорил с человеком, снявшим трубку, он знал меня, Фрэнк!
– Патерсон, не шуми, пойми меня правильно, не могу же я родить несуществующий номер, чтобы добраться до говорившего с тобой привидения!
– Харли трижды звонил по номеру, – не мог успокоиться я, – да и сегодня, всего-то два часа назад, он обзывался шпионом, проверяющим телефоны. Скорее всего, мой ночной собеседник надавал ему по шее за нарушение конспирации.
