Я сразу взял на заметку мистера Харли: из твоих ночных откровений выходило, что он долго разговаривал с писателем и, видимо, был единственным, кто хоть что-то знал о его планах. Со мной художник говорить не стал, зато принялся названивать Коннерту на мобильный, потом сел в машину и поехал к нему домой. Выйдя из подъезда минут через пятнадцать, он снова звонил с окаменевшим лицом, потом погнал в стиле Мак-Феникса в направлении Пэлл-Мэлл. Мои люди потеряли его на третьем светофоре, который он проигнорировал опять же в стиле милорда, но мы сразу подумали о клубе «Тристан», рванули наперехват, и, увы, потеряли кучу времени, пытаясь пробиться в клуб. В итоге к нам вышел сам барон Донерти и, как председатель клуба, дал нам честное слово, что Харли в здании нет. С этим пришлось уйти, ордера на обыск нам никто не давал, а охрана в клубе солидная. Теперь Харли и его машина объявлены в розыск, но сведений о нем пока не поступало.
– Вы следили за ним в день после покушения?
– Да, док. Он приехал на Беркли-стрит в пять утра, открыл дверь своим ключом и никуда не выходил, пока не отправился в клинику за Мак-Фениксом.
– Зато он звонил по несуществующему номеру, обращался в химчистку и заказывал пиццу, не так ли? То есть в дом заходили как минимум два человека со стороны: посыльный из химчистки и курьер из пиццерии.
– Я понял твою мысль, дружище. Один из них пришел за инструкциями, не так ли? Или, напротив, такие инструкции передал. Есть над чем поработать.
Я кивнул, достал мобильный и визитку Харли. Набрал номер, еще раз, еще, но никто и не думал отвечать. Демонический Роберт Харли исчез.
***
К ленчу я, конечно, опоздал.
Позвонив в дверь дома на Беркли-стрит, я внутренне приготовился к упрекам миссис Фариш, подготовил обстоятельный рассказ о красотах Грин-парка, но оказанный мне прием превзошел все ожидания.
Дверь открыл дворецкий, до того чопорный и важный, что я растерянно оглянулся, проверяя, туда ли попал.
– Добро пожаловать, доктор Патерсон, – сухо склонил голову дворецкий, и я запоздало понял, что на Беркли-стрит пожаловал сам мистер Фариш, хваленый потомственный дворецкий герцогов Бьоркских. – Рад, что вы посетили нас, сэр. Его светлость ждут вас к ленчу и отказываются садиться за стол в одиночестве. Повар в третий раз готовит сэндвичи, сэр, так что вам стоит поторопиться. Вашу шляпу и зонт, доктор Патерсон. Благодарю вас, пожалуйста, следуйте за мной.
Я покорно пошел за дворецким, изумляясь переменам, происходящим в запущенной квартире Мак-Феникса. В холле ждали распоряжений лакеи, пробежала горничная, какие-то люди, возглавляемые девицей в строгом твидовом костюме, снимали чехлы с мебели и протирали зеркала. Несмотря на совет дворецкого, я задержался в гостиной. Появление миловидной девушки в доме слишком живо напомнило инцидент с Антонеллой Томпсон, чтобы пройти мимо с видом полного равнодушия.
– Так! – командовала девушка. – Концепцию мы, разумеется, поменяем. Эй, осторожней с хрусталем! В этом сезоне модно обильное освещение и светлые тона. Долой гардины, я уже заказала легкую, воздушную тюль с потрясающими подхватами, эти два зеркала мы перевесим так, чтобы отражали больше света из окон…
– Милая леди, – не выдержав, вмешался я, – болезнь милорда вызвала осложнение на глаза. Прошу учесть, что у его сиятельства светобоязнь, и ему прописан покой. Будьте любезны оставить зеркала и гардины на месте.
Девушка быстро обернулась; я заранее приготовился к взрыву негодования и нападкам на собственный художественный вкус; вспоминая бурную реакцию мисс Томпсон, я не удивился бы и черной брани, но юная стилистка мило покраснела и сказала с едва уловимым акцентом:
– О, простите, доктор Патерсон, этого я не учла. Разумеется, все будет сделано так, как вы скажете, – она чуть склонила голову и повернулась к рабочим:
– Вы что, не слышали, остолопы? Оставляем, как есть! Куда ты тащишь гардину, идиот? Я снова меняю концепцию!
Мистер Фариш аккуратно тронул меня за рукав:
– Доктор Патерсон, милорд пребывает в дурном расположении духа, вам стоит поторопиться.
Я посмотрел в глаза преданному слуге:
– Я не слишком голоден, мистер Фариш, но не откажусь составить компанию милорду. Разумеется, не раньше, чем умоюсь после прогулки и переоденусь к ленчу.
– Как вам будет угодно, сэр, – согласился дворецкий, поднимаясь по лестнице и распахивая передо мной дверь. – Ваша спальня, доктор. Мы взяли на себя смелость приготовить вам помещение напротив спальни милорда, а также распаковать и разложить ваши вещи, прибывшие с Фолей-стрит. Лакей Гордон, сэр, – представил он дежурившего возле двери мрачноватого вида детину, – поступает в ваше полное распоряжение. Если вам потребуются еще какие-нибудь вещи или книги с Фолей-стрит, обращайтесь ко мне, я отдам распоряжение.
– Благодарю вас, сэр, – ответил я, – но я и сам справлюсь, не беспокойтесь. Я люблю гулять по Лондону.
