Дворецкий крайне неодобрительно посмотрел на меня, но выучка взяла свое: он молча поклонился и ушел следить за отлаженным механизмом, именуемым «фамильной прислугой», – механизмом, приводившим в движение заброшенный дом.
Я не стал испытывать терпения Мак-Феникса, быстро привел себя в порядок и спустился в столовую. Лорд сидел в кресле, заботливо придвинутом к камину; на коленях у него лежала массивная, явно старинная трость с серебряным набалдашником, и я немедленно подумал, что в руках Мак-Феникса эта палка становится грозным оружием самозащиты. Я встал неподалеку от его кресла; он не реагировал, со стороны казалось, что он дремлет, пригревшись у огня, но я знал: он не спит, он слышал, как я вошел, и ждет развития событий.
– Курт, я опоздал, прости, – сказал я после долгой паузы. Я вовсе не считал себя виноватым, но почуял, что от Курта идет волна горячей неконтролируемой ярости, что воздух дрожит, накаляется, искрит, что еще миг, – и Мак-Феникс взорвется в одном из своих знаменитых припадков, и потому поспешил извиниться. На всякий случай.
– Где ты был? – глухо, явно через силу спросил он, сжимая трость.
Я отступил на шаг:
– Гулял. Советую тебе вспомнить об упражнениях, Мак-Феникс.
– Гулял в обществе мистера Слайта? – с угрозой спросил лорд.
– Да, – я не стал отпираться, – гулял в обществе мистера Слайта, инспектора Скотланд-Ярда и моего доброго друга, о чем тебе должно быть известно.
Мак-Феникса передернуло, и я решил, что впредь буду делать поправки в скупых характеристиках дворецкого. Я бы его теперешнее состояние «дурным расположением духа» не назвал!
– Какого черта ты дал мне снотворное, Патерсон?! – рявкнул Курт, по-прежнему не глядя в мою сторону.
– О, – не удержавшись, съязвил я, – а тебе так приспичило потрахаться с Харли?
Мак-Феникс повернул голову, и я впервые всерьез испугался, увидев, как его корежит от злобы:
– Если это банальная глупая ревность, Патерсон, я тебя прощу, – пообещал он. – Это ревность?
И я понял, что приводит его в бешенство, разумеется, мне не следовало встречаться со Слайтом после того, как я напоил лорда снотворным. В подозрительной душе Курта эти два события слились в непрерывную логическую цепь, ведь он уже выяснил, что я «подставной» психиатр, и во время допроса в клинике я невольно сыграл на стороне полиции, а значит, был в его глазах предателем и стукачом, который, к тому же, не стесняется в средствах!
– Вы что, сговорились сегодня? – не выдержав, вспылил и я. – Простишь меня? Но за что? – Мне надоело играть в провинившегося школьника, я быстро сделал несколько шагов и встал лицом к лицу с Мак-Фениксом. – Какого черта ты вытворяешь, Курт? Немедленно успокойся, у тебя глаза – хуже чем у вампира! Давай, давай, дыши, как я тебя учил. Не хотелось бы пичкать тебя таблетками без необходимости.
– Необходимости? – лорд подскочил на ноги, но я был к этому готов и просто толкнул его в грудь, отчего он снова упал в кресло.
– Дыши, я сказал, ты должен лечиться, а не загонять себя в могилу! Разумеется, необходимости, я и Гаррисон пытаемся сохранить твое зрение, и для этого ты должен спать. Спать, понимаешь? А как тебя иначе в кровать загонишь?
Мне показалось, он слегка расслабился под моим напором, наверное, стоило помолчать, но я сам разозлился и решил расставить все точки над «i»:
– Курт, ты ведешь себя как маленький капризный ребенок, чья мамочка ушла в кино, но я не твоя мамочка, я взрослый человек, я врач, у меня есть и будут свои интересы, свои друзья! Самостоятельные цели в жизни, кроме твоих грандиозных планов, ты слышишь меня, Мак-Феникс? Запомни то, что я сейчас сказал, потому что иначе я уйду, хлопнув дверью, и мы расстанемся, уже навсегда.
– Ну и катись, Джеймс Патерсон, кто тебя держит? – Я даже вздрогнул от неожиданности, внимательней всмотревшись в Курта. Какое там «расслабился»! Гнев мешал ему говорить, дышать, слова вырывались, точно выстрелы, кратко, резко, акцент сглатывал паузы: – Шантажировать меня вздумал? Тебе же на меня плевать, ты кайфовал, когда я не приехал, с голоду готов был сдохнуть, лишь бы мне не звонить, так какого черта сейчас тебе нужно?
– Сука неблагодарная! – заорал и я, окончательно зверея. – Тоже мне друг! Из-за твоих проклятых игр я чуть не лишился работы, и это Слайт, не ты, таскал мне пироги своей жены, когда мне нечего было жрать! Ты меня кинул, Мак-Феникс, и встал в позу. Позвонит, не позвонит, подумаешь, девица на выданье, прогибаться еще под твои закидоны! Я на стенку лез, так скучал, пока ты баб на дискотеках окучивал! И я, по-твоему, стукач? Плевать мне на тебя? Да было бы плевать, лежал бы в морге и строил там свои планы!
Меня трясло от обиды, я отвернулся к окну, чтоб Курт не видел моего лица. В груди все горело, как от быстрого бега. Никто меня не держит? Ну и пойду, достал уже, нянчиться тут с ним. Иуда я и шпион, ну не гад же?! Вот какого черта я стою и жду, чего я жду, второго приказа проваливать?
– Прости, – тяжело сказал Курт после долгой паузы, и я даже вздрогнул от неожиданности. – Похоже, я ошибся, признаю. Не рассчитал размах твоего упрямства.
