– Вот даже так? – Курт снова закурил.
– Разумеется. В тебе есть все предпосылки, ты в своем роде гений, а у гениальности, как у любой палки, – два конца. Ты можешь спасти человечество. Но можешь разнести планету в клочья. Ты можешь быть первоклассным сыщиком, но если полетят твои предохранители, ты станешь опаснейшим из серийных убийц, и вычислить тебя будет непросто.
– Ну, спасибо, Патерсон.
– За что?
– За вариантность. Я уточню вопрос: считаешь ли ты меня маньяком, убивающим собственных надоевших любовниц, идет ли мне роль Синей Бороды, или кто там душил своих жен?
– Нет, Курт. Ни я, ни Слайт не считаем тебя убийцей.
– Из-за того, что не я убил Соф?
– Да, из-за этого тоже. Скажи, у тебя есть версия о том, кто мог ее убить?
– Мою версию ты отнесешь на блюдечке Слайту? – очередная едва начатая сигарета полетела в камин. – Какого черта я должен работать за полицию?
– Не за полицию, а вместе с ней. Курт, тебе угрожает какой-то урод, по-моему, разумно помочь следствию поймать его.
Он фыркнул и принял крайне независимый вид, вечный мальчишка, он и теперь был уверен, что мир играет по его правилам.
– Иногда вы бываете до смешного похожи, – проворчал я. – И вот что я скажу, Мак-Феникс: пока вы не научитесь общаться напрямую, пока вы не поймете, что интересы у вас общие, я буду работать посредником, у меня просто нет выбора. Я хочу вычислить убийцу, и мне плевать, что вы со Слайтом не сошлись характерами.
– Трудно ценить человека, который подозревает тебя в разных глупостях, – парировал Курт. – Ну, хорошо, я понял. Ты хочешь поймать маньяка и закрыть свой долг перед сестрой. А ваша логическая аргументация ведет ко мне, я – непременное условие задачи. Поэтому ты здесь. Джеймс, не перебивай. Мне не нравится Слайт, он ленив и инертен. Но если ты считаешь, что нам нужно работать вместе, если это тебе поможет, я приму участие в охоте.
– Ты тоже решил ловить маньяка? – слегка удивился я.
– А ты считаешь его маньяком? – ответно удивился он.
– Нет, – очень медленно и осторожно согласился я, – безусловно, действует не маньяк, вернее, не маньяк в том смысле, в каком его понимает большинство обывателей.
– Не псих, а хладнокровный расчетливый убийца. Хотя и не без придури. И смерть Софи – тому подтверждение. Он не планировал убийство, но получил шанс и использовал его. Он рисковал, сильно рисковал, он впервые убил в людном месте, и это настораживает. Ты можешь дать мне психологический портрет убийцы? Какие-то подробности, фотографии жертв?
Я тщательно обдумал эту просьбу. Потом кивнул:
– Я запрошу у Слайта фотографии, но полагаю, он захочет показать их лично. Надеюсь, при этом ты будешь держать себя в рамках и не сорвешься.
– Если ты о том, что я прибью инспектора в припадке ярости, то этого не будет, обещаю. Портрет?
– Мужчина, белый, половозрелый, от тридцати до сорока лет, высокий, вероятнее всего приятной внешности, правша. Хорошо развит физически, следит за своим телом, но работа скорее умственная. Хладнокровен. Социально благополучен. Преступления совершает не на сексуальной почве, не испытывает к жертвам влечения, не испытывает сексуального удовлетворения от совершенного убийства.
– И зачем же он убивает, бедняга? – иронии Курта не было предела. – В любом убийстве есть сексуальный подтекст, разве нет?
– Он убирает тех, кто был тебе дорог по-настоящему. Ну и попутно подставляет тебя, отсюда пара почти случайных жертв. Мстит? За что? Ты знаешь его, Курт Мак-Феникс, ты с ним встречался, он все время идет по пятам.
– Инспектор Слайт? – подумав, изогнул бровь Мак-Феникс.
Я оценил его версию аплодисментами.
– Я подхожу под твой профиль, Патерсон.
– Практически идеально. Если бы убийца проявил чуть больше фантазии в деталях, тебе пришлось бы туго. Но он ремесленник, не гений. Ты любишь импровизировать, а он убивает одинаково. Вдохновенно, смело, красиво, но
Мак-Феникс помолчал, принимая к сведению полученную информацию, кивнул. Я спросил:
– Ты знаешь, что всех женщин убили в полнолуние?
– Не слишком хитрые вычисления, – отмахнулся Курт. – Пустышка для отвода глаз, так, визитная карточка. Можешь добавить в портрет, что он позер. И ему нужно меня уничтожить. Не убить, он давно мог это сделать, нет, он хочет меня сломать. Он убивает тех, кто был мне близок, и если решат, что я серийный убийца, меня не спасут ни адвокаты, ни заслуги перед родиной. Полагаю, мне сохранят жизнь, но при этом упрячут в Бродмур до скончания дней, и я не знаю, что страшнее. Просто подохнуть или сидеть в психушке, потому что я проиграл. Полагаю, вы оценили, что он убивает только женщин?
– В смысле?
– Не тупи. У меня были парни, и все они живы, никто их после меня и пальцем не тронул. Интересный факт, не так ли? Перспективный. Если можешь, не говори об этом Слайту сейчас. Не потому, что я сам подозреваю Роба, потому, что Роба подозревает инспектор.
