– Джеймс, не сердись. Еще пять минут, правда. Два письма и расчет маршрута, это все, что нужно. А дальше я весь твой. Ты сильно злишься? Что мне сделать для тебя?
– Перестать себя гробить, – от его виноватого тона мне стало немного теплее, и я присел на диван, – что ж ты так себя не любишь, Курт?
Он пожал плечами и вернулся к столу, открыл макбук и застучал по клавиатуре.
– Еще и монитор, – вздохнул я, смирившись с собственным бессилием. Снял ботинки и блаженно вытянулся на прохладной мягкой коже дивана. – Плед в твоем кабинете найдется?
Курт не ответил, погруженный в расчеты.
Его пять минут давно прошли, а мне не хотелось ругаться, хотелось спать, я то проваливался в сон, то выныривал обратно на поверхность, наконец, я почувствовал, что меня бережно укрывают шотландским пледом; Мак-Феникс сел на пол, опираясь спиной о диван, и я немедленно положил ладонь на плечо милорда. В эти дни мне постоянно хотелось к нему прикоснуться: я измерял температуру, пульс, убирал волосы с его лица, все время находил какие-то мелкие смешные предлоги и оправдания за исключением главного. Я ничего не мог с собой поделать, мне хотелось чувствовать его тепло, ощущать ежеминутно, что он жив, никуда не исчез, что он рядом со мной, что он дышит.
Курт едва уловимо потерся щекой о мои пальцы. Его длинные волосы щекотали мне предплечье, и это было так приятно, что я перестал сердиться. Сразу и окончательно. Не мог. Теперь уже не мог.
– Ты не уйдешь? – спросил Мак-Феникс, и голос его странно дрогнул.
– Ты же знаешь…
– Ничего я не знаю. С тобой никогда ни в чем нельзя быть уверенным, ты постоянно ломаешь мои планы.
– Как в шахматах? – спросил я.
– Как в шахматах, – согласился он без тени улыбки. – Так ты не уйдешь?
– Успокойся, я не уйду, по крайней мере, теперь.
– Теперь, когда весь мир со мной в раздоре? – выдержав паузу, тихо сказал Мак-Феникс, и я не сразу сообразил, что он имеет в виду.
– Курт, ты не перестаешь меня сегодня удивлять, – отшутился я. – Какие познания в литературе!
– Это все миссис Фариш и хорошая память. Давай, ты выпьешь мой дурацкий порошок, а я посторожу твой сон?
– Врешь, – грустно улыбнулся я, – ты будешь искать Роба!
– Одно другому не мешает, – хмыкнул лорд. – Брось, Патерсон, у Роба больше поводов для ревности. Не знаю, какого черта я отчитываюсь перед тобой, но с Робертом я не живу уже лет пять. С тех пор у меня были и мужчины, и женщины, почему тебя замкнуло именно на Харли? Оттого, что ему нравится тебя дразнить? Но ты не избранный, он дразнит всех подряд.
– Курт, – подумав, тихо спросил я, – что будет дальше, Курт?
Он только фыркнул в ответ:
– Джеймс, я ведь не Господь Бог и не Дьявол, правда?
– Ты Стратег.
– Есть такое. Как Стратег могу ответить: я найду Роба, найду раньше полиции и помогу ему.
– Какая самоуверенность! – съязвил я, не удержавшись. – Ты болен и слаб, а Роберт Харли находится в розыске уже полдня, его приметы разосланы во все концы страны, во все аэропорты, на все вокзалы! И даже если твои люди разыщут его первыми, где они станут его прятать, подумай!
– Напрасно ты не веришь в меня, Патерсон. Но я не буду спорить: считаешь, что Слайт знает, как искать сумасшедшего Робби, – дело твое. Важно другое: как только Роберт будет в безопасности, мы с тобой поднимемся на борт моей яхты и отправимся в плаванье по морю, от острова к острову. Как тебе?
Я с энтузиазмом кивнул, хотя и не верил в спасение Роберта Харли.
– Что до остального… – лорд потер переносицу. – Здесь все зависит от тебя. Жаль, конечно, что ты такой закомплексованный и упертый, но просто дружить с тобой тоже прикольно. Только избавь меня от собственной ревности, ладно?
– Постараюсь, – ответил я, выбираясь из-под пледа за лекарством. – При такой сексуальной активности было бы жестоко навязывать тебе аскетизм, уж прости, но для тебя это один из способов самоконтроля, возможность безопасно выпустить пар.
– Все-то ты понимаешь, – проворчал Курт, глядя на меня почти ласково. – Док, у тебя глаза слипаются, общение со мною не идет тебе на пользу.
– Что верно, то верно, – охотно согласился я, заставляя его откинуть голову и тщательно считая капли. – В жизни так не выкладывался. Поморгай. Еще заход. Теперь компрессы. Черт, тебе бы лечь, милорд, ну разве можно быть таким упрямым? Ложись в кабинете, а я пройду к себе…
– Джеймс, – жестко сказал Курт, пресекая мои жалкие попытки, – ляг и спи уже, а? Я все проглотил, на вопросы ответил. Отдыхай, Патерсон, дай мне подумать в тишине.
Он не сделал попытки встать, даже не дернулся, так и сидел на полу, запрокинув голову. На щеках белесые дорожки лекарства, влажная вата на веках. Телефонная трубка в руке – средоточие мер по розыску блудного Роберта Харли.
«Просто монстр какой-то, – досадливо подумал я, вновь устраиваясь на диване и закрывая глаза. – Чтоб ему пусто было, этому Робу, надо же, какая нежная любовь, чтоб его нашли уже, негодяя…»
