В гробу лежал мистер Роберт Харли, гениальный художник, гомосексуалист, бретер и извращенец. И его помятый костюм Дракулы органично дополнял эту жуткую декорацию. Он больше чем когда-либо походил сейчас на вампира, он ночью собирался восстать из мертвых, чтобы терзать несчастных женщин, упиваясь их болью, их кровью, хлещущей из рваных ран.
Кто-то из присутствующих тихо охнул; мне показалось, это была та девушка-дизайнер, которой я прочел нотацию, но не уверен. Гораздо больше меня волновал сейчас Курт.
С усилием я отвел глаза от Харли, понимая, что должен как-то отвлечь Мак-Феникса, увести его, заставить выпить снотворное, а затем вместе с мистером Эдвардсом решать возникшую проблему; тот, видимо, сделал схожий вывод, потому что дал мне знак, но тут милорд совершил поступок, испугавший нас гораздо сильнее образа Роберта Харли в гробу.
Сэр Курт Габриель Эдуард Мак-Феникс отступил на шаг и принялся хохотать.
Он смеялся открыто, до слез, пугающе громко и как-то отчаянно, смех ломал его, корежил красивые черты лица, смех превращал его в хищного зверя, демона мести, и мне чудился рокот океана и треск горящих кораблей, пепел и кровь, вой и ужас охваченного пламенем Лосгара; отсмеявшись, лорд потребовал фотоаппарат, он захотел запечатлеть прекрасную картину, чтобы повесить ее на рабочий стол компа, и обязательно – на дверь спальни Роберта, на память!
Эдвардс снова кратко глянул на меня; я чувствовал спиной, что все ожидают моих решительных действий, лишь верный долгу мистер Фариш покорно ушел за аппаратом. Я посмотрел на Курта, и, прочтя мое беспокойство, он повелительно вскинул руку:
– Стой, где стоишь, Джеймс, не мешай мне!
В его руке мне привиделся меч, и плащ развевался за его спиной черными крыльями, и отчего-то захотелось пасть на колено, но я мотнул головой, крепко зажмурился, и морок рассеялся.
Фариш принес прекрасную цифровую камеру с сильной вспышкой, Курт обвел взглядом толпу прислуги и позвал:
– Джейн! Мне не хватает художественного вкуса!
– О, милорд! – залепетала дизайнер Джейн, заламывая руки с мольбой о пощаде. – Милорд, я не смогу! Нет, не смогу!
– Курт, ты перегибаешь палку! – решительно шагнув вперед, я заслонил собой девушку, и она разрыдалась у меня за спиной.
– Мне нужна фотография, Патерсон. Сфотографируй это сам, если умеешь!
– Мак-Феникс, не сходи с ума! – тихо, но грозно произнес я, сжимая кулаки.
– Если милорд позволит, – неожиданно вмешался один из гробовщиков, – я хорошо фотографирую. Только нужно убрать из кадра лишних людей и лишние вещи.
– Золотые слова! – чуть сбавив тон, согласился Мак-Феникс, пряча в глазах безумные искры.
Подельщики фотографа, до того стоявшие черными равнодушными обелисками, ожили и засуетились; я с удивлением увидел, как они вынимают из гроба ноутбук и папку с тесемками, но эти предметы исчезли из моего поля зрения раньше, чем я успел присмотреться; любитель фотографии тем временем выгнал из холла прислугу.
– Я бы посоветовал зажечь свечи, это добавит готики, – улыбнулся он, возвращаясь к гробу и расправляя перья цилиндра.
– Зажгите свечи! – приказал Мак-Феникс. – Мне нужен антураж, Джейн, прекрати рыдать и добавь в сцену нужный декор. Джентльмены, всем участникам операции я плачу по сто фунтов. За чувство юмора!
Только после этих слов до меня дошел истинный смысл происходящего. Более того, до меня донесся разящий запах пива и второсортного виски, а затем и легкое похрапывание жертвы алкоголизма. Роберт Харли вздрогнул и сделал попытку перевернуться в гробу, не преуспел и покорно затих, скрестив на груди руки. Потом попытался сесть.
Судя по внушительной шишке на лбу, этим он занимался всю дорогу до Беркли-стрит, неизменно сталкиваясь с крышкой.
Один из гробовщиков легким ударом затолкал его обратно и вставил между скрюченных пальцев свечу; Джейн отчаянно взвизгнула и вознамерилась рухнуть в обморок, но фотограф подхватил ее и усадил на танкетку.
– Милорд, – сказал его товарищ, тот, что подавал на подпись документы, – мы не можем принять ваш щедрый дар. Операция была разработана вами, и наше исполнение оплачено. Что до юмора…
– О, – перебил его Курт, – не утруждайтесь, я понял. Лишь один человек способен столь изящно шутить по-черному.
– Сэр, мы связались с хозяином, переслали ему фото мистера Харли в баре «Круглый стол», и сенсей вдохновился внешним видом художника.
– Он дал мне понять, что в гробу видел наши проблемы.
Курт взял, наконец, бумаги, что-то черкнул, пролистал и вернул гробовщику.
– Вы поступаете в мое распоряжение, господа, – объявил он, весьма довольный бредовой ситуацией. – Двое несут наверх мистера Харли, где им занимается мистер Эдвардс. Двое берут под охрану окна и входную дверь. В случае необходимости вызывайте подкрепление.
– Милорд, вы не можете открыто сопротивляться властям! – вмешался адвокат.
Словно в подтверждение его слов, в дверь забарабанили, сначала деликатно, потом сильнее, закричали «Именем закона!»; мне показалось, я узнал голос Слайта.
– Как вы думаете, мистер Эдвардс, у них есть ордер на обыск моего дома? – спокойно уточнил Мак-Феникс.
