– Томас примкнул к компании позже, якобы собирал материал для книги. С него и началось веселье. Он знал Софи и был с ней дружен, они все время шептались по углам и слали кому-то смс-ки, иногда ссорились и даже дрались. Когда появился Коннерт, София стала нервной и пугливой, это ужасно раздражало, но я не задавал вопросов, просто наблюдал. Я всегда мог найти ей замену, а пока развлекался тем, что анализировал факты. Милый, скромный мальчик Том пару раз подкатил ко мне с прозрачными намеками, в другой раз попытался раскрутить на бабки, но он был неинтересен, если ты понимаешь, о чем я. Главная же фишка была в том, что Коннерт положил глаз на Харли, чьей ученицей оказалась мадемуазель.
– Ого! Даже так?
– Вот так. Клянусь тебе, я об этом не знал, иначе и близко не подошел бы к Софи. Харли по-своему трепетно относился к Даньер и потому пришел на дискотеку качать права. Сцена была, как в романах, мы даже подрались. Второй раз в жизни всерьез подрались, и снова из-за бабы. После я дал понять Софи, что между нами ничего не было, так, случайный секс. Меня просил Роб, и сам я был не против разрыва. Даньер потеряла таинственность и причинила к тому же массу неудобств.
– Ты циник и моральный урод, Харли прав, – вздохнул я, качая головой.
– Зато ты, конечно, святоша! – отрезал Мак-Феникс. – Видишь ли, док, я случайно встретился с одним парнем и на тот момент потерял интерес к слабому полу.
Я прикинул в уме возможные даты и улыбнулся:
– И напрасно ты стараешься меня поддеть, познакомился ты со мной, так что продолжай выкладывать факты.
Курт тряхнул своей темной гривой:
– Ага, все-таки получается думать. Или ты уже проснулся, Патерсон? Пойдем обедать?
– Дальше, Мак-Феникс!
– Я устал. Ну, ладно, ладно, не скрипи зубами. С парнем, как ты догадался, мне не повезло, до сих пор жалею, и я сошелся с Нелли. Притащился с ней на дискотеку, Софию не видел, но говорят, она была и не сводила с меня гневных глаз.
– Она решила тебе отомстить?
– Один Господь теперь ведает, что она решила и почему помогала Тому. Я ничего не обещал ей, Патерсон, и о любви с ней не трепался; дискотечный роман – тот же курортный, потрахались и разбежались.
– Для тебя – да, но для нее? Или тебе это неинтересно?
– Разумеется, неинтересно, не сомневайся.
Я снова хотел высказать свое отношение к интересам милорда, но неожиданный стук в дверь прервал меня на вдохе.
– Да? – крикнул Курт, не скрывая тихой радости оттого, что мне помешали.
Дверь приоткрылась, и в кабинет шагнул высокий, очень худой человек в тонких очках без оправы, сама респектабельность и добродетель. С подобными минами ходят по жизни лишь камердинеры и адвокаты высокого полета. Слуг Мак-Феникса я уже видел, а потому не усомнился ни на миг, что имею дело с юристом.
– Мистер Эдвардс, адвокат. Доктор Патерсон, психиатр, – представил нас друг другу Курт.
Мы обменялись рукопожатием; мистер Эдвардс был сама корректность и не позволил себе и намека на скабрезность или даже улыбку, точно все психиатры, каких он знал, имели обыкновение спать в кабинетах своих пациентов. Он лишь взглядом попросил у милорда разрешения говорить в моем присутствии. И, судя по всему, такое разрешение получил.
– Милорд, мистер Фариш выказывает беспокойство. Прибыли какие-то люди, они утверждают, что доставили ваш заказ.
– Сейф? – откладывая в сторону макбук, оживился Мак-Феникс. – Они доставили сейф?
Эдвардс сохранил флегматичное спокойствие:
– Нет, милорд. Это люди из похоронного агентства, и доставили они гроб.
– Гроб? – эти слова донеслись уже из глубины коридора: наплевав на слабость и головокружение, Мак-Феникс побежал вниз по лестнице, споткнулся на последней ступеньке, упал, с треском ломая перила.
Полный дурных предчувствий, я поспешил следом, молясь, чтобы вместе с перилами он не сломал себе шею.
– Впустить! – заорал внизу Курт поднимавшим его лакеям. – Впустить немедленно, и дверь замуровать. Никому не открывать, вывесить герб с герцогской короной, чтоб побереглись ломать. О, зараза!
Я добежал, наконец, до холла, куда уже вносили роскошный черный гроб, обитый бархатом, с вычурными лентами и бахромой по крышке. Четверо плечистых гробовщиков осторожно поставили ношу посреди залы; один, видимо, главный, достал из внутреннего кармана пиджака какие-то бумаги и протянул милорду:
– Распишитесь в получении заказа, сэр.
Я взглянул на Мак-Феникса: тот едва стоял, бледный, с ссадиной на скуле, с расширенными от удивления глазами и раздувающимися ноздрями; скрестив руки на груди, он и не подумал взять бумаги, хрипло, не совладав с голосом, приказал:
– Откройте крышку!
Гробовщики с готовностью подчинились, подняли крышку и аккуратно отложили в сторону.
Я не смог удержаться от вскрика; Курт сделал два решительных шага вперед и замер, недоверчиво всматриваясь в белое, точно восковое лицо друга.
