Я посмотрел на него, покачал головой и медленно потянул завязки халата. Курт чертыхнулся и вышел из спальни, неплотно притворив дверь.
– Док! – крикнул он в узкую щель.
– Да, милорд?
– На твоем телефоне восемь пропущенных звонков от Слайта. Тебе объяснить, почему?
Сбитый с толку его внезапно официальным, скупым на эмоции тоном я кивнул, отчаянно пытаясь вспомнить прошлый вечер. Курт не мог меня видеть, но, судя по всему, принял молчание за согласие:
– У нас тут была небольшая заварушка, и приезжала скорая. Боюсь, Слайт убежден, что ночью мне стало хуже, и вызванный по тревоге Ли Гаррисон забрал меня в больницу.
– Что?! – От изумления я выскочил за дверь, так и не надев рубашки.
Курт стоял в коридоре, скептически разглядывая вымокший халат. При моем эффектном появлении он отбросил его на пол и прислонился к стене, скрестив руки на груди:
– Между тем, – хладнокровно продолжил он, словно не замечая моего испуга и удивления, – хуже стало Роберту Харли: сказалось алкогольное отравление и героин сомнительного качества. Харли под капельницей доставили в клинику, сделали переливание крови, на данный момент состояние его стабильное. Все, теперь ты в курсе событий.
– Отчего ты не разбудил меня, Курт? Я бы помог…
– Интересно, чем? Слушай, это ведь от твоих пьяных воплей Харли съехал с катушек. Ты не помнишь? Я накачал тебя снотворным, но ты успел порядком начудить.
Вот оно что! Снотворное! Видимо, в алкоголе, этот гад подмешал его в бренди, а потом… Еще и Гаррисона задействовал, скотина!
Я прислонился к стене и обхватил голову руками. Думалось с трудом, но я отчаянно боролся с заглохшим мозгом. Я что, напился с перепугу? Он ведь меня всерьез напугал, он снова стал прежним. Собой? Блядь! Я ничего не помнил, но попытался анализировать:
– Какого черта произошло, Мак-Феникс? И ночью… Этот ужас ночью… один нескончаемый кошмар, пытки, боль… Проснуться не мог! А получается, ты просто вывел меня из игры? Тебе нужно было вывезти из дома Харли, законным путем и без свидетеля?
Курт тотчас ощерился:
– Не мели чушь. Я собирался помочь Робу, но положить под капельницу лучшего друга – странное развлечение на ночь! – Взгляд лорда снова превратился в колотый лед и голос потяжелел, совсем как вчера: – Вот что, Джеймс Патерсон. Я не знаю, что на тебя нашло и как нам общаться дальше, с твоим упорным стремлением помочь полиции, но постарайся больше не пить, ты не умеешь пить, дорогуша, тебе сносит крышу. – Он раздраженно махнул рукой и прошел к себе.
– То есть, я виноват?! А со мной что случилось, Мак-Феникс? – Я не позволил ему уйти от разговора и пинком распахнул дверь его спальни. – Ты ведь у нас химик, не так ли, хоть я и не знал об этом до недавнего времени! Тогда, в Стоун-хаусе, в первый вечер, помнишь? Я хотел уехать, но ты мне что-то подсыпал, и я уснул, как убитый! И вчера я хотел уйти! А ты… Что ты творишь, зараза?!
– Что
– Ты не посмеешь! – Вне себя я кинулся на него с кулаками. – Денди хренов, ты!!
– Я не захочу, тупица! – Лорд ушел от удара, поднырнул под выпад и зажал меня в жесткий захват со спины. – Я все посмею, Джеймс, – прошептал он мне в самое ухо, обжигая сорванным дыханием, – но я действительно не захочу… так примитивно тебя использовать.
Мы отражались во всех зеркалах, я видел лицо Курта, бледное, с закушенной губой и обострившимися скулами, я чувствовал, что он пытается разжать руки – и не может выпустить добычу. Наши взгляды встретились в зеркале, и он улыбнулся, проведя ладонью по моей груди, по животу, почти коснувшись полоски трусов.
– Убери руки, Курт! – Сейчас я его не боялся, нет, у меня была другая проблема: я завелся от этих намеков, и он чувствовал мое возбуждение.
– Расскажи мне свой сон, Джеймс Патерсон, – скользнув губами по мочке уха, прошептал искуситель. – Только пытки и боль? Только это? Или что-то доставило тебе удовольствие?
Я вспомнил испачканное спермой одеяло и отрицательно покачал головой. Обойдешься, Курт Мак-Феникс, такие сны тебе рассказывать!
– Ты ведь сам меня провоцируешь, Патерсон, вот зачем ты ко мне полез? Выскочил полуголый в коридор, вломился в спальню? Драку затеваешь? Посмотри на себя, Джеймс, вспомни себя, копни глубже. Вдруг твое тело просто мудрее?
Я слушал его и признавал, что он прав, трактуя мои поступки в свою пользу. Я действительно провоцировал его на повторение той ночи, через драку к жесткому сексу, мой ночной кошмар подталкивал меня, тело зудело и льнуло к нему уже наяву. Оно не было мудрее, это тело, это подлое, развратное, безвольное тряпье, в эту минуту я ненавидел свой извращенный организм!
Курт вздохнул:
– Пожалуйста, включай иногда голову. Должен же ты понимать!
– Я понял, Курт. Все понял. Больше не буду. Отпусти меня, и я уйду.
