– Полагаю, что и вы в курсе, милорд, почему нас не пускают в клинику профессора.
Все посмотрели на Гаррисона, но тот лишь поджал губы. Пациент слаб, пациент нуждается в покое и полной изоляции, пациент, возможно, бредит на почве отравления и не готов к допросу, – все это он уже говорил инспектору и журналистам. В сущности, с профессиональной позиции он был прав, но мне показалось, что мой ученый друг невольно начинает подыгрывать милорду. Полиция напрасно рассчитывала на его содействие.
Слайт тоже это видел, а потому вздохнул, потер переносицу, прищурился, чтобы не надевать очки, и принялся читать. Медленно и вдумчиво, как делал всегда, если обстоятельства приобретали неожиданный поворот. Так поступает мудрый зверь, попавший в силки: вместо того, чтобы рваться на волю и запутываться все больше, он осторожно разбирается в ситуации.
Позднее, когда беседа в верхах благополучно завершилась, и Слайт удалился с добычей, Мак-Феникс сжалился надо мной и отдал копию показаний Роба, так что я имел возможность ознакомиться с этим презабавным документом. Не стану приводить его в своих заметках целиком, дабы не утомлять читателя покаянными фразами и неистребимыми повторами, слишком частыми, невзирая на то, что финальный текст был здорово подчищен критически настроенным адвокатом.
Эдвардс в своей редакторской правке лишил слова Харли присущих тому драматизма и иронии, сделав акцент на раскаянии и фактах. Я позволил себе затушевать и раскаяние, хотя собственная моя ирония слегка приукрасила итоговый текст.
Вкратце же суть документа сводилась к следующему.
В тот черный вечер мистер Роберт Харли сидел за бокалом вина в забегаловке напротив входа в Министри оф Саунд. Сидел не просто так, дежурил и ждал звонка, что не мешало ему увлеченно клеить парнишку-бармена.
К удивлению мистера Харли позвонил ему не милорд: в самый неподходящий момент, когда бармен стал мило краснеть в ответ на жаркие взгляды, раздался звонок с неизвестного номера. Обычно подобные звонки художник игнорировал, но звонили с упорством, занимая линию, и отключить аппарат он не мог. Пришлось ответить.
– Мадемуазель Даньер?
– Нет, инспектор, – неожиданно ответил один из «гробовщиков», – с позволения милорда, мистеру Харли позвонил я. Мне потребовалось время, чтобы установить номер мистера Харли после того, как я понял, что дело дрянь.
– Дальше, инспектор! – властно прервал наметившийся диалог Мак-Феникс. – Осильте страницу до конца, и мы подведем ее итоги.
Роберт Харли тотчас кинулся на зов. Увы, в беспокойстве почти паническом он проскочил мимо леди Трэй и лорда Винтента, пытавшихся усадить в такси милорда, а вот Мак-Феникс его заметил и звал, но Роберт устремился внутрь, ни на кого не обращая внимания. Красочный отчет охранника лишил его рассудка, и мистер Харли принялся метаться среди танцующих варваров, высматривая милорда.
– В женскую уборную он не заглядывал?
– Нет, инспектор, – снова взял слово охранник, – я вычислил его на входе и держал в поле зрения, пытаясь пробраться сквозь толпу. Боюсь, мне пришлось применить силу, сэр, и вразумить наиболее дерзких подростков, но мистера Харли из виду я не выпустил. Хотя все, что имелось у меня в тот момент, – это номер такси, увезшего милорда.
Охранник отбил Харли у каких-то малолетних идиотов, которым приспичило станцевать с ним канкан под нудный речитатив незнакомого рэпера; Роб в принципе не любил канкан и рэп, в паре же они вызвали у него изжогу и желание драться. От души помахав кулаками, Харли отошел от шока и вновь обрел способность соображать. Через десять минут, связавшись с агентством, они узнали адрес, по которому доставили лорда, адрес доктора Джеймса Патерсона, и рванули туда. На Фолей-стрит застали распахнутую дверь, унылого констебля, отказавшегося идти на контакт, зевак, обсуждавших приезд полиции и скорой. Какая-то дурная бабка сообщила, что доктора пришил буйный пациент, потом очухался, раскаялся и наложил на себя руки, помилуй его, Господи. Ее товарка возражала, что, мол, это доктор сам свихнулся и зарезал пациента скальпелем, а потом позвонил дружку в полицию, чтоб тот подписал несчастный случай. Роб снова обезумел, но к счастью на мобильный телефон пришло сообщение. Томас Коннерт писал, что милорда везут в больницу, и врача зовут Ли Гаррисон.
Имя профессора Гаррисона хорошо известно в среде элитных наркоманов, и Роберт Харли знал нужный адрес. Он прыгнул за руль, погнал в стиле Курта, нарушив все мыслимые правила, в чем каялся особо и многословно, едва не сбил пешехода, но успел. Успел!
– Теперь, – улыбнулся милорд, – сделаем паузу, джентльмены, и я дам вам необходимые пояснения. Подобная путаница неизбежна, когда сталкиваются тщательно проработанные замыслы. У меня в тот вечер были свои цели, у Коннерта и мадемуазель Даньер – свои, у неизвестного убийцы – прямо противоположные. В результате – Соф мертва, я побывал в коме, убийца (в этом я уверен) едва не попал в руки полиции.
– Объяснитесь, милорд!
