Странная подпись: «Е в квадрате…» Уж не Евгений ли Евтушенко?! Даша оторвала перышко, положила на язык и сморщилась от горечи… «Нет, — подумала со смехом она, — надо сказать Алимушкину, чтобы посадил еще огурцы…»
На столе, возле телефонного аппарата, она увидела вторую записку. На свернутом листе было написано: «Даше!» — и она развернула, стала читать:
«Даша, Дария, родная моя!.. — слышался ей голос Алимушкина, сдержанный и глуховатый, и в этом повторении — «Даша, Дария…» — растерянность его и нежность, от которой опять подкатило к горлу. — Я ждал тебя вечность, и вот ты здесь, а я не знаю, где ты сейчас… Меня вызывают на проран, но я думаю, что ты все равно придешь. Всю ночь думал о тебе, о нас и понял, что я нескладно устроен: когда что-то не так, как хочется, значит, виноват я сам… Даша, спешу. Договорим с тобой об этом при встрече. Только ты не уходи, Даша, ты нужна мне!
Милый, смешной, — он еще сомневается, а для нее возврата к прошлому нет… И разве он, — это она должна думать, нужна ли ему, взбалмошная и экспансивная, немножко глупая и немолодая, если уже старый мастер-еврей в салоне красоты на Новом Арбате позволил себе с вежливостью, достойной королей, заметить, что французский парик был бы ей очень к лицу… Парик!.. Седая нитка, как паутина в воздухе, предвестие близкой осени. Какая из женщин не знает этого!..
Мало радости думать об этом, но все равно, Алимушкин, Дария никуда не уйдет…
Ей почему-то вспомнилось, как в одном из писем Алимушкин написал: «Даша, Дария… Если повторить твое имя трижды, сто, миллион раз, если крикнуть в небо! Неужели ты не услышишь?!» Он писал это, когда она была в Японии. Ну, разумеется, там она не слышала его зова, — просто потому, Алимушкин, что кричать надо было по-японски!.. Да, тогда она смеялась. А теперь вот хотелось спросить самой: «Слышишь ли ты меня, Петр?» — и грустно думать, что ответом ей будет молчание.
Даша забралась в кресло, придвинула поближе к себе телефон и, подперев щеку рукой, выжидательно глядела на аппарат, готовая в любую секунду схватить трубку. Телефон, конечно, молчал. Бездушная машина, а звонит всегда невпопад, всегда, когда не нужно…
Итак, она уже со вчерашнего дня в Барахсане!.. Думала с аэродрома мчаться сразу к Алимушкину, да Анкины слова смутили ее.
— Мне, — сказала та, — поручено встретить вас и оказать достойный прием!
Шутка не из самых удачных, но Даша спросила:
— Кем поручено?
— Напугали вы своим прилетом в нелетную погоду нашего парторга.
— Алимушкина?! — удивилась Даша.
— Да, его. Вот и решил оказать вам достойный прием!
Изящненькая Анка с белым, каким-то кукольным лицом, обрамленным белыми волосами, с пушистыми, круто изогнутыми ресницами вокруг синих, тоже круглых, глаз весело засмеялась, — должно быть, над Алимушкиным, над собой, что ей поручена такая миссия, и Даша сама ответила ей смехом.
— Ну что ж, — сказала она, — тогда я в вашем распоряжении…
А вышло все до обидного неловко. Сначала Даша решила, что Петр каким-то чудом узнал о ее приезде и, стало быть, он ожидал ее… И то, что не он, а Одарченко приехала на аэродром встретить ее, связывалось только с одним — с занятостью Алимушкина в этот час. Она понимала, что накануне перекрытия у него масса важных, неотложных дел, — во всяком случае, все второстепенное он бросил бы и примчался. Но…
Но это приятное заблуждение продолжалось не слишком долго.
Не мудрствуя лукаво Анка пересказала ей разговор Алимушкина с дежурным диспетчером аэропорта. От себя уже добавила:
— Они вас за такую важную птицу приняли, что и я побаивалась, с какой стороны к вам подъехать…
«Выходит, — растерянно поняла Даша, — он и не знает, что это я… Как же так?! Что теперь делать?»
А у Анки, еще раньше почувствовавшей, что Даша полностью доверилась ей, были свои планы насчет того, что делать, где и когда быть, и она перво-наперво повезла Дашу к Порогу, чтобы засветло показать Анивский водопад, может быть в Заполярье единственный в мире, которого завтра, если перекроют Аниву, уже не будет… И как раз там, на Пороге, решив про себя не перечить судьбе, Даша встретила Басова.
Столкнувшись с ней нос к носу, Никита будто и не удивился. Он радостно тиснул ее за плечи, спросил вдруг:
— Ну, Дэ… с приездом! А как твоя проблема?!
— Какая проблема?..
— Эмансипации женщины.
— А-а… Дошла до своего логического конца, превратившись в противоположность, — засмеялась она.
— То есть?! — Он потер переносицу.
— Проблемой стала эмансипация мужчин!
