— Расход… семьсот девяносто, — спокойно ответила Елена. — Уровень Анивы повышается.
— Вы отдаете себе отчет, что говорите?!
— Да, — перебила она. — С семи утра…
— Что с семи? — выкрикнул Гатилин.
— Расход был пятьсот пятьдесят, как и предсказывал Басов. В восемь двадцать он заколебался. В девять поднялся до пятисот семидесяти…
— Минуточку! — Гатилин тяжело замотал головой. — Я ничего не понимаю. В девять вы докладывали, что наблюдается спад! Откуда же теперь семьсот девяносто?!
— Сейчас уже восемьсот!..
Голос у Елены был нормальный, может быть, чуть дрожал, и говорила она осмысленно, но как же тогда это могло все получиться?!
— Такой расход, — вроде бы с усмешкой заметила она, — вас, Виктор Сергеевич, как я понимаю, больше устраивает?!
Гатилин взбесился.
— У вас что, позвонок сместился?! — рявкнул он.
— Представьте, пятый шейный…
— Немедленно в штаб! С журналом наблюдений! Высылаю машину… — И слышал, как Елена там, в метеостанции, швырнула на рычаг трубку.
— А я вам что говорил?! — юзил рядом Скварский. — Это я говорил, Виктор Сергеевич, я… А вы не хотели верить…
Гатилин опустился в кресло. Пальцы его все еще вздрагивали, цепляясь за короткий, как спусковой крючок, тумблер селектора. «Черт возьми! — с возмущением думал он, не слушая Скварского. — Это же полная катастрофа!..» Но как бы там ни было, он уже закончил разговор с Басовой, отдал ей распоряжение явиться в штаб и сделал это в новом для себя качестве. Всего лишь один щелчок, так же, как и тогда, во время оленьего гона, но тогда он промазал, — теперь нет. Неужели судьба перекрытия решена?! И не его волей… Триста кубометров потока сверх нормы… Перекрывать теперь — все равно что кинуться головой в омут… А Басов?! Алимушкин?! Кажется, их голоса слышны…
— Зафиксируйте в журнал, запишите данные! — торопливо подсказал Скварский.
Гатилин тупо посмотрел на свои руки, удивляясь, отчего они непослушны ему.
— Я могу, — догадался Скварский. И стоя — усаживаться было уже некогда, — под торопливые шаги по ступенькам вагончика, написал:
«11.55. По докладу Басовой:
Расход — 800 кубометров в секунду.
Уровень активно повышается с 8.20.
Принял — В. С. Гатилин».
— Теперь документик… — льстиво улыбнулся Юрий Борисович.
Виктор Сергеевич взглянул, поставил закорючку своей подписи. В вагончик вошли Басов, Алимушкин, остальные. По лицам Скварского и Гатилина Алимушкин увидел, что Соколенок сказал правду… Басов, подойдя, рывком повернул к себе журнал с еще не просохшими чернилами, прочел. Сел, обхватив голову. Невероятно, невозможно!.. Сорвавшимся до сипоты голосом спросил у Гатилина:
— Вызвали Елену?!
— Да. Да вот она, в машине… — Гатилин уныло смотрел в окно, чтобы не встречаться глазами с Басовым, и видел, как газик, посланный им за Еленой, с юзом притормозил возле крыльца вагончика.
Накрашенная, в небрежно запахнутом пальто, так что белый ее шарф, выбившись, встопорщился на груди, Елена вошла в штаб, вызывающе громко стуча каблуками. В ее лице застыло, по-видимому, против ее воли, такое напряжение, при виде которого пропадает всякая охота говорить с человеком. Она не поздоровалась. Никого не замечая, прошла к столу и, развернув на нужной странице свой журнал, положила его на середину. Молча, не глядя на нее, вышли из штаба все, кто считал там сейчас лишним себя, — остались Гатилин, Басов, Алимушкин и Даша. Виктор Сергеевич покосился было и на Дашу, но вовремя вспомнил, что она Малышева… «Так даже лучше, — рассудил он. — Пусть старик узнает обо всем из первых рук, от дочери…» Однако молчать более было уже нельзя, и Гатилин, придвинув журнал Елены, но ничего еще не видя в нем, глухо спросил:
— Вы подтверждаете свое последнее сообщение?
Елена немного помедлила, ответила четко:
— Расход воды в Аниве поднялся за восемьсот кубометров… — И вздохнула. — Это правда.
— В котором часу уровень соответствовал расчетному? Был такой момент или не был? И как вы объясните все…
— Ну, какая разница!.. Был… Не был… Мы же не дети, — пожала она плечами. — Назад паводок не вернешь…
— А вы не забывайтесь, Елена Ильинична! — вспылил Гатилин. — Не думаю, что вы не понимаете, какая на вас лежит ответственность… И отвечать придется, от этого никуда не деться.
Последнее замечание не смутило ее. Кивая, словно поддакивая Гатилину, Елена понимающе, даже сочувственно улыбнулась ему и, облизнув пересохшие губы, сказала:
— Не надо, Виктор Сергеевич…
Она не просила, она снисходительно разрешала ему прекратить бесполезный разговор. Дескать, зачем?! Она все знает!..
