Среди деревьев было свежо. Сам запах был полон жизни и какого-то странного, нечеловеческого умиротворения. Даже несмотря на то, что «зелень» и так распространялась по континенту с бешеным темпом, в городах Хантера всё также преследовал какой-то странный аромат. Кав, к примеру, пахнул для него чумой — ещё той самой, начало которой он застал будучи пилигримом, а в Оклахоме… в Оклахоме была гарь. Да, звучит глупо и невозможно — все те события, казалось бы, были настолько давно, что даже воспоминания людей, переживших их, потеряли запахи, но старик точно знал — помнил, что он чуял, стоя посреди тех улиц. Разложение, смерть, пепел, заражение — то всё витало прямо в воздухе, пускай совсем не было заметно, витало сквозь время. В лесах же всё было наоборот — там никогда не было криков, никогда не было такого количества смертей, не было воспоминаний — только тишина — пустота под названием «спокойствие» на и без того прекрасном холсте.
Они шли долго. По крайней мере, так показалось уставшему Хану. Деревья перед глазами смешивались в сплошной коричневый фон, а хруст веток под ногами слышался всё более глухо с каждой минутой, но он всё же шёл. Переваливался с ноги на ногу и думал: «Когда в последний раз мой живот сворачивался в такие узлы? Наверное, давно… А ведь я так много не успел ему рассказать. Не поделился, потому что считал ненужным, а теперь… Теперь, всё как-то бессмысленно… Как-то неважно. Сейчас бы поспать… Хоть немного… Или поесть. Нет, тошнит. Тошнит и голоден… Он не должен был умереть в тот день…»
— А что это за Чёрт, к которому ты всё время обращаешься? — перебил мысли немного высокий голос.
— Хм?
— Ну, и ты, и Джеймс всё время: «Чёрт, как же так?», «Чёрт, как меня всё это достало», «И как же это, Чёрт тебя побери, вышло», — что за Чёрт? Кто он?
— Издеваешься?
Парень замолчал, немного опешив от такого ответа, а вот живот «завывал» всё громче. «Я ведь был почти рядом. Я почти сменил ему тот чёртов фильтр — почему я позволил себе отключиться?.. Ещё и холодно… Но главное, что Девочка, что она теперь в порядке. Нет, не это главное. Главное — не отключаться. А ведь я…» — но от мыслей его снова отвлекли — краем глаза он увидел странную тень, идущую вдалеке от него между деревьями. И пускай по губам было видно, что она едва-едва шептала ему, этот самый шёпот разносился в голове звонким криком:
— Верно, Ли. Скажи — как ты мог это допустить? Он потратил на тебя четыре года своей жизни. Четыре!
Он шёл, опустив голову, лишь боковым зрением поглядывая на своего собеседника. Он видел, что силуэт шёл вперёд параллельно и на приличном расстоянии — точно также, как и он сам, прихрамывая. Только вот, почему-то, он становился всё ближе и ближе, говорил всё громче.
— Волен был идти туда, куда ему угодно, но решил остаться. И вот, как ты ему отплатил — поленился доползти до него. Сдался, наблюдая за тем, как он умирает, — старик оскалился, надеясь подавить ту мысль в себе, стиснул зубы и кулаки, думая, что физическая боль затмит моральную — ошибался. — Здесь некого винить, кроме тебя. Ты согласился на нелепые условия. Ты не остановил его от согласия. Ты повёл его на верную смерть, а когда тот оказался в беде — ты не нашёл в себе силы помочь ему, так заботливо думая о себе. Всё ты, сволочь.
Уильям пошатнулся — голова кружилась. Он остановился и, облокотившись о ближайшее дерево, уставился в пол. «Заткнись. Заткнись. Заткнись», — тень приближалась прямо к его уху, смотрела ему прямо в глаза, видя в них не только отражение, но и нечто большее. Нечто чёрное, горелое.
— Эй, всё в порядке? — Пацан, идущий на метров пять впереди, заметил пропажу. — Ты как?
— И какой ты Уильям из Джонсборо после этого, а?! Какой ты Уильям Хантер?! Не смеши себя. Ты всё тот же мальчишка из бункера, который, тренируясь в стрельбе тринадцать лет из своих семнадцати, промазал в самый ответственный момент его жизни. Промазал и убил себя этой же пулей. Ты — тот самый, что в порыве своего эгоизма не спас единственного человека в этом грёбаном Новом Мире, волновавшегося за тебя. Ты — тот самый, что не смог нажать на курок ради того, кто любил тебя. Ты столько всего умеешь и знаешь, но, при этом… ты всё просрал. И просрёшь снова. Ты не Уилл Хантер. Ты — Стреляный Ли!
— Заткнись! Заткнись, сука! — не выдержав, он закричал, сотрясая воздух и ударяя кулаком о ствол клёна, а фигура, ухмыльнувшись, испарилась.
— Уильям! — попытался успокоить того Мальчик.
— Отвали, Джеймс! Я!..
Он обернулся и тут же ужаснулся от самого себя — Джеймса рядом не было — только парень, оставшийся рядом, потому что было больше некуда идти, смотрел на него ошарашенными глазами и не понимал, что происходило — вот всё, что осталось от Джеймса Виттимы.
— Я… Я… Забей — иллюзии от голода мерещатся. Пошли.
— Идти-то можешь?
— Выбора нет.
— Хорошо. И кажется, я видел крышу одного домика за деревьями.
