– У нас нет ничего для тебя, – сказала Ася, и белка поняла, исчезла в мгновение ока.
А когда шли к выходу из бора, видели еще двух белок – они беззвучно летали между деревьями, словно во что-то играли.
Вдоль аллеи стояли небольшие, с человека высотой, деревянные фигуры: сова, орел, Медведь с Машей, ежик, кто-то еще. Ася погладила ежика по кедровой голове и увидела рядом табличку: ежик – подарок жителям города от губернатора.
Мама тоже прочитала.
– Ему бы лучше, – сказала она, – не ежей и скамейки – тьфу, парковые диваны – дарить народу, а как минимум сделать так, чтобы дети в кинотеатрах не сгорали заживо. Да что теперь говорить…
Она отвернулась и быстро пошла к парковке.
Ася села в машину и почувствовала, как сильно замерзла. Хотя в бору было тепло. А теперь колотило от холода, все дрожало внутри, зуб на зуб не попадал. Ася, не глядя на маму, натянула шапку и засунула руки в рукава куртки, и вообще закрыла глаза, будто собралась задремать. А когда открыла глаза, они уже приближались к мосту. Город лежал впереди в легкой дымке. Ася пригляделась: на старом мосту тусили какие-то люди. Разумеется, это был не их с Яной мост и не Лешкин мост, и кто угодно мог на него залезть, но видеть, что там стоят посторонние, все равно было неприятно. Какой все-таки старый мост, думала Ася, глядя на него. Мост из прошлого. Или наоборот – из будущего?
– Он игру рисовал, – вырвалось само собой. – Лешка. Постап. Я не видела, он рассказывал. Знаешь, кто там нападает? Существа, которые выглядят точно так же, как персонаж, за которого ты играешь. Лешка сказал, это потому что нет страшнее врага, чем может быть человек сам себе. Я вообще не поняла, почему так, потому что я, например, никакой себе не враг. Но идея-то отличная, правда ведь?
– Да. – Мама думала о чем-то своем. – Хорошая идея.
Сбоку на мосту краснела надпись: «Ты мне нужна». Ася впервые ее заметила. Это как же можно было туда забраться? Сверху, на веревках? Страшно даже представить. Но хорошо, что не банальное, не про любовь. Это про то, что куда важнее, чем любовь. Асе хотелось поговорить об этом, но, взглянув на маму, она поняла: не сейчас. Когда-нибудь потом.
– Ты что-то забыла? – спросила Ася.
– А? Да нет. То есть да. Это по работе. Я, кажется, кое в чем оконявилась. Надо перепроверить, когда вернемся домой.
Дома оказалось, что в одно и то же время в городе есть и солнце между сосен, и белки, и надпись «Ты мне нужна», и президент, возлагающий цветы к мемориалу, и толпа на центральной площади, и пылающая точка на карте, полная отчаяния и горя.
Мама, отложив в сторону работу, включила на телефоне прямую трансляцию, и, хотя она сразу надела наушники, Ася по ее лицу поняла: сейчас там такое, что не выразить словами.
– Надеюсь, отец не пошел туда, – сказала мама.
Папа работал в здании, окна которого выходили как раз на площадь.
– Чего они все хотят? – спросила Ася.
Мама приспустила наушники и ответила:
– Правды. Все-таки узнать, сколько на самом деле там. Несколько человек едут с мэром в морг, искать тела, которые скрывают. И еще на хладокомбинат. С ума сошли. Вроде бы прячут там.
– Где?
– Я же говорю, это безумие.
И сразу – как будто не было сегодня ни белок, ни шершавого дерева под рукой. Хладокомбинат. Ася подошла к маме со спины и заглянула в телефон. Чиновники на крыльце администрации. Люди в черном, в бронежилетах за их спинами. Толпа, занявшая всю площадь. Асе показалось, что она увидела Яниного отца, а потом – что своего собственного папу: он стоял рядом с Яниным. Похоже, это правда был он, потому что мама издала странный сдавленный звук и ушла вместе с телефоном на лестничную площадку. Ася сразу же бросилась искать эту трансляцию, но тут позвонила Яна.
– Я тебе все утро звоню, где ты ходишь? – спросила Яна. – Сложно было перезвонить, да?
Ее голос был очень усталым и звучал откуда-то издалека.
– Я же тебе написала. Сотри свой пост, по-человечески тебя прошу.
В посте, который вчера разместила Ася, ничего такого не было: фотография Лешки на подоконнике заброшки, дата трагедии и подпись: «Навсегда». Все в ее ленте писали примерно такое же и ставили свечки на аватарки, и было бы странным совсем ничего не написать – будто ей все равно.
– Зачем стирать? – не поняла Ася. – Что там такого?
– Такого там… потому что это мой брат, а не твой! – хрипло закричала Яна. – Потому что ты не имела права! Потому что ты не понимаешь! Совсем ничего не понимаешь!
И зачем-то добавила:
– Я всё скажу маме!
Ася не знала, что ей ответить. Словно сдавило горло холодной шершавой рукой. Она никогда не слышала, чтобы тихая Яна кричала. И кричала
– Янка, ну что ты так реагируешь… ну если тебе от этого будет лучше, я все сотру, что нужно. Вот прямо сейчас!
– Я нормально реагирую! – продолжала кричать Яна. – Ты не понимаешь, куда можно лезть, а где лучше помолчать! Это не твое дело! Это не твоя беда!
– Но это же общая беда, всем плохо, всему городу, мне тоже, Ян, ты что так…