– Уже нет. Хотя одной было гораздо лучше.
У нее было лицо такое… чужое, что ли. Не ее лицо. Ася поняла, что не знает, как с ней разговаривать. Раньше думала, по телефону не поговорить нормально. А оказывается, телефон ни при чем.
– Как дела?
– А ты сама-то как думаешь?
– Я думаю, плохо.
– Молодец. Садись, пять. У тебя всё?
– Да, – ответила Ася.
– Тогда иди, куда шла.
– Ну, я пошла тогда.
– Ну и иди.
Яна отвернулась и пошла к выходу из парка. Ася медленно, отстав от нее на несколько метров, пошла следом. Яна оглянулась на ходу и пошла быстрее. Ася тоже ускорила шаг. Она все думала, что ей сказать. Должны же быть особые слова! Не те, которые из вежливости, а те, которые нужны именно этому человеку! Почему всё так?
Оказывается, не только особенных слов не придумать, но и самые обычные слова из головы улетучились. Ася шла следом за Яной и чувствовала себя пустой-пустой. И если Яна бы сама окликнула ее и что-нибудь спросила, Ася ничего не смогла бы ответить.
Яна шла и головой с помпоном мотала, и плечами дергала, как будто разговаривала сама с собой. И сутулилась. Ася это заметила, потому что Янина мама всегда Яну за это ругала, даже при друзьях. Могла подойти и по спине хлопнуть: будешь горбатой! – и плевать, что люди смотрят.
А потом Яна зашла в магазин, в самый обыкновенный, продуктовый. То ли хотела спрятаться, то ли ей правда надо было что-нибудь купить. Ждать или нет? – подумала Ася. В этом же магазине можно взять навынос кофе в картонном стаканчике, из кофемашины, и недорого. Если Яна спросит, она зашла за кофе.
Но Яна, разумеется, не спросила. Она отошла от кассы, запихивая в рюкзак пакет кукурузных палочек. Ася вспомнила, что раньше, когда они заходили в магазин вместе перед прогулкой, Яна всегда порывалась взять эти палочки или хрустящую соломку, а Ася смеялась – что мы как маленькие – и брала чипсов, сухариков или фисташек.
Со стаканчиком в руке идти стало сложнее. Горячий кофе норовил плеснуть на руку. Яна убежала далеко вперед, и Ася нагнала ее только на остановке. Она встала неподалеку и несколькими глотками допила кофе. Яна на нее не смотрела. И только когда на светофоре показался троллейбус, Яна подошла к Асе и отчеканила:
– Никогда больше за мной не ходи, поняла?
И снова потянулись одинаковые дни, апрель утекал сквозь пальцы. Анну Михайловну выписали из больницы, а математичка уволилась, и новый учитель (тот, что был у «бэшек») почти всегда объяснял понятно. Яна ушла на домашнее обучение, и на переменах Ася ходила теперь с Саней и Соней. А потом вдруг позвала к себе за парту Валю, которую в классе терпеть не могли. У Вали были угри на лице, отросшая челка, одна и та же водолазка – по крайней мере, так казалось, а еще от нее почти всегда пахло пóтом. Разумеется, ей постоянно об этом всяческими способами сообщали. Асе было стыдно и за одноклассников, и за Валю, она не понимала, почему Валя такая и что она вообще за человек.
Оказалось, что на самом деле она не такая, а… такая! Они каждый день гуляли после школы, и постепенно Ася узнала, что Валя пишет стихи и тексты песен (еще и на английском), рисует и хорошо фотографирует. Почему-то ни один человек в классе об этом не знал. И училась она, перебиваясь с тройки на четверку, только потому, что очень боялась отвечать у доски и нервничала на контрольных.
– А я не хочу с ними, – однажды сказала Валя. – Ты же сама видишь, какие они. Даже если они все вдруг изменятся, я все равно с ними не буду. Ты в нашем классе практически одна нормальная.
– Саня с Соней тоже адекватные.
– Да, – согласилась Валя.
– И еще Яна Савельева, – сказала Ася почти равнодушно. Она уже давно ничего не слышала о Яне.
– Ну, Савельева… Ты же с ней дружила, и у нее горе, я не хочу сейчас ее обсуждать.
– Нет, но все-таки – что Яна? Она же вроде никогда…
– В тот день, когда каждый заходил в класс и брызгал в меня дезодорантом, ну, два года назад, твоя Савельева тоже зашла, пшикнула мне в лицо и смеялась вместе со всеми. Я еле глаза успела закрыть. Потом все равно знаешь как щипало.
– Я такого вообще не помню! Я-то где тогда была?
– Тебя не было, ты болела. А близнецы на какой-то конкурс ездили. Савельева, в общем, как все. Хохотала, довольная такая. Скунс, говорит, смотрите, у нас в классе скунс!
– Это правда Яна была? Она мне ничего не рассказывала!
Валя кивнула.
– Другое тоже было, я просто не хочу об этом сейчас. Яна со всеми, она как все, ты о ней слишком хорошо думаешь. А Игорь снимал на телефон. Ты не видела ролик? Он наверняка где-нибудь выложил.
– Слушай, Валь, – начала Ася, но Валя ее перебила:
– Не надо ничего мне говорить. Я знаю всё, я ходила к врачу, да, есть проблемы, я лечусь, но не всё сразу, говорят, через несколько лет пройдет. Но это же не повод, скажи, чтобы вот так на меня всем вместе! Я после этого вообще ни с кем из них разговаривать не буду! Никогда в жизни!
– Да я не об этом вовсе! У тебя же такие стихи! Я читала и плакала! Ты можешь их хотя бы в интернет выкладывать!