Полчаса пролетели как одна минута. Катер сигналил, и когда Ася вскарабкалась на него и сняла жилет, то оказалось, что все уже там и все на нее смотрят. Все-таки у нее очень дурацкий купальник. И невозможно было найти место на катере, чтобы другие не могли ее видеть. Она отвернулась, набросила на плечи узкое полотенце и снова стала разглядывать море, а они все, казалось Асе, по-прежнему на нее смотрели.
– Тебе холодно? – спросил Генка, а Ася не могла объяснить, что она дрожит не от ветра, а от чужого взгляда. Чей-то взгляд был как прикосновение липких рук, Ася никак не могла его с себя стряхнуть.
Генка вытащил из рюкзака и кинул ей легкую ветровку. И зачем носит с собой в такую жару?
– Мокрая же будет.
– Ничего, высохнет.
Ася надела ветровку, длинную, до колен, и сразу стало теплее. Она посмотрела на всех и снова поймала тот самый взгляд: это был Алик. Он ей подмигнул и улыбнулся. Противно. Ася отвернулась. Хорошо, что уже обратно.
– Видела, как мы со скалы прыгали? – спросил Генка.
– Нет.
– А зря. Вон Павел, оказывается, готовый олимпийский чемпион по количеству брызг и визг, то есть брызгов и визгов.
– Юморист, – ухмыльнулся Паша. – Сам-то один раз прыгнул, отбил себе пузо и больше не полез.
– В отличие от некоторых, не буду показывать пальцем, у меня пуза нет, а вот пресс как раз есть.
Вадим молчал и на них не смотрел. Сидел на носу катера и вглядывался в море. И вдруг сказал:
– Дельфины! Снова дельфины!
После катера было непривычно ходить по твердой земле. Казалось, будто она слегка покачивается под ногами.
Парни успели проголодаться и снова понеслись в кафе за чебуреками. Асе совершенно не хотелось есть. Она прошла немного дальше вдоль берега, чтобы пофоткать виды, и остановилась у обрыва.
Это был край света, зависший между землей и небом. Внизу шумело, бурлило в камнях море. На краю обрыва маленькие фиолетовые цветы тянулись из пыльно-земельных листьев к морю. Тонкой изогнутой жилкой виднелся горизонт.
Вадим неслышно подошел к Асе и остановился рядом с ней.
– Вот оно какое, – сказал он. – Место, где земля закругляется. На самом деле существует.
«Кондуит и Швамбрания»[3], узнала Ася.
– Я тоже читала. У нас дома есть еще мамина книжка, из ее детства.
Всегда здорово узнать о человеке, что он читал те же самые книги.
– Я взял тебе чебурек, чтобы не ехала назад голодная.
– Я не голодная, – сказала Ася, но взяла чебурек и откусила. – Спасибо. Вкусно.
Она быстро его доела и вытерла салфеткой жирные пальцы. Вадим не отходил. Рядом стоял и смотрел на море.
– Ты вчера чего так расстроилась из-за телефона? – спросил он. – Это же всего лишь вещь. Неприятно. Но не человек же.
– Там СМС и фото, – честно ответила Ася.
– Не сохраняла в облаке?
– Я вообще об этом никогда не думала. Теперь-то уж точно буду.
– Какие-то особенные фотки, да? Из-за обычных так не плачут.
– Да, – Ася должна была попробовать рассказать. – Там один человек, которого я знала, очень хороший, самый лучший, старший брат моей подруги. Восемнадцать лет. Его нет больше, он погиб, когда у нас был пожар в торговом центре. Его нашли у запертого запасного выхода.
– Это ужасно, я сочувствую и тебе, и подруге твоей, это ужасно… – начал Вадим и замолчал.
– Если я скажу, что он мне нравился, ты сразу подумаешь, будто это что-то такое, ох, ах, не могу без него. А всё потому, что нет слова нужного, здесь «нравится» – не подходит, а как по-другому, я не знаю. Не то, когда человека для себя хочешь. Иначе. Хорошо, что такой человек живет. Жил. Теперь не живет больше.
Она проглотила слезы.
– В общем, вот так всё. А сестра его, Яна, моя подруга, или бывшая подруга, я уже не знаю даже. Ты не представляешь, как она переживает, а я как дура! Я ей что ни скажу – только все порчу.
– Время. Нужно время. Подожди немного.
– А мне кажется, что я приеду, а там всё как раньше. Как будто не было пожара. Понимаешь? Как может вообще с людьми случаться такое?
– Если бы мы могли знать заранее… Я бы тогда отцу пять лет назад запретил ехать на дачу. Ключи бы отобрал, в квартире запер. Пускай бы он меня потом хоть избил, хоть чего.
– Авария? – Ася посмотрела на него.
– Нет, пожар. Он заснул пьяный. Соседи его быстро вытащили, но он уже успел надышаться. И всё.
Ася села на край обрыва, свесив ноги над морем. Вадим опустился рядом.
– Я вот думаю, – сказала Ася, – а что потом? Когда душа покидает тело? Всё, во что принято верить, что в утешение говорят, – мне не отзывается, у меня в такое верить не получается. Я знаешь как хочу? Чтобы душа, когда от тела освобождается, оставалась здесь. Только я сейчас про переселение не в другое тело, а так… в природу, что ли. Вообще – в жизнь. Чтобы после смерти можно было стать деревом в лесу, цветком, песчинкой, каплей морской воды – и все это одновременно, понимаешь?
– Ну а если, допустим, человек плохой? Кем он должен стать?
– Чертополохом. Хотя нет, он очень красиво цветет. Тогда крапивой. Борщевиком. Плесенью.
– Если можно, я буду камнем на берегу.
Они молча смотрели вдаль. Потом Вадим погладил ее по плечу, как старший брат, и сказал: