Он видел, что Лотэсса вцепилась в его ладони, но не мог ощутить ее прикосновений. Она беззвучно плакала, и правая его рука была мокра от ее слез, но он не чувствовал и их. Вспомнились те объятия в дворцовом парке Ортейна, когда он в первый и последний раз в жизни прижимал ее к себе в безнадежной попытке удержать утраченное. А теперь ее прикосновения он может воспринимать лишь разумом.
Словно поняв, о чем он думает, Лотэсса протянула ладонь к его лицу и робко провела по щеке. И это легкое касание пронзило его как стрелой. На какой-то бесконечно короткий миг Нейри показался себе прежним, словно смог ощутить все тело целиком. Но, конечно же, это было обманом, пусть и сладостным.
А Тэсса продолжала водить пальчиками по его лицу, так легко и нежно, что хотелось длить это блаженство вечно. Нейри впервые задумался о том, что небрит и вообще должно быть выглядит совершенно кошмарно. До чего же злая ирония — дождаться ласки от любимой женщины лишь когда она вышла замуж за другого, а ты сам стал калекой.
— Ну почему?! — всхлипывала она. — Почему я лишилась дара исцеления, который мне достался от Маритэ? Он так нужен сейчас! Маритэ, слышишь! Верни мне дар! На один только раз, молю! Или исцели его сама, — продолжая стоять на коленях, Лотэсса молитвенно сложила руки.
Она была прекрасна. Разве может Маритэ оставаться равнодушной к просьбе прекраснейшего из своих созданий? Нейри безумно захотелось одолеть проклятую немощь лишь для того, чтобы порадовать любимую. Но, увы, его желания не обладали магической силой. Да и сама Тэсса, как ни старалась, как ни цеплялась за него, как ни вглядывалась, словно пытаясь вложить свою светлую душу в его искореженное тело, не смогла ничего изменить.
— Ты жестока! — в отчаянии крикнула Лотэсса, обращаясь к богине. — Если не он достоин жить и заботится о части Анборейи, то кто? Ты позволяешь губить лучших, а потом удивляешься, что твой мир катится за Грань? Спаси его, если ты хоть что-то можешь!
Она не просила, а требовала, но уж точно не ему учить Тэссу, как разговаривать со Странниками, учитывая, что она водила личное знакомство, как с Маритэ, так и с Изгоем. Словно угадав его мысли, девушка порывисто вскочила на ноги.
— А если благостной Маритэ нет дела до короля Элара, то, может, стоит обратиться за помощью к Изгою? Дэймор, исцели его, я требую!
Как бы сестра ни взывала к Странникам, чудесного исцеления Нейри не получил. С другой стороны королю все-таки стало лучше. Должно быть, само присутствие Лотэссы, ее горячее участие вдохнуло в него желание жить. Врачи, вызванные из обеих столиц — Тиариса и Вельтаны — единодушно признавали улучшение общего состояния его величества, правда, никто из них не осмелился дать надежду на то, что к нему вернется способность двигаться.
Тэсса проводила возле больного почти все время, даже порой засыпала в его комнате. Они без конца разговаривали, словно желая наговориться за все то время, что были в разлуке. Во время этих бесед Лотэсса неизменно держала Нейри за руку, хоть тот и не мог ощутить ее прикосновения. И если Эдану порой приходило в голову, что для замужней дамы Тэсс уделяет слишком много внимания далеко не равнодушному к ней мужчине, то он ни за что не упрекнул бы сестру в легкомыслии.
Да и вправе ли он корить сестру, даже мысленно, если сам с ума сходит по чужой жене? Вместе с Тэсс в полуразрушенный пограничный форт приехала Альва. Ее присутствие здесь было вполне оправдано. Как фрейлина она сопровождала в путешествии свою госпожу, кроме того, Альва хотела увидеться с братом. К сожалению, девушка явилась не одна, а в сопровождении мужа.
Эдану почти не удавалось пообщаться с Альвой, та разрывалась между братом, Лотэссой и мужем. Кроме того, старалась чем могла порадовать своего короля. Эдану было отрадно сознавать, что Альва считает своим государем именно Нейри Ильда, а не Валтора Малтэйра, хоть и вышла замуж за его ближайшего сподвижника.
К удивлению Линсара выяснилось, что в старой пограничной крепости Альву хорошо знают. Жена первого маршала Дайрии дружески болтала с офицерами и приветливо здоровалась с некоторыми солдатами, обращаясь к ним по именам. Оказалось, что именно в этот форт Торн привез Альву, спасенную из зараженной Фьерры, и они провели здесь пару недель, пока не стало ясно, что все здоровы. К девушке тут относились с восторженной теплотой, видя в ней теперь что-то вроде покровительницы.
К Лотэссе же, напротив, относились прохладно. Однажды краем уха Эдан услышал, как комендант крепости высказывал Торну свое недовольство тем, что дайрийская королева все время проводит у постели эларского короля, позабыв о приличиях и чести мужа. К удивлению Эдана Торн не только не согласился с комендантом, но еще и строго отчитал его за подобные речи, которые по словам маршала, куда больше порочили честь короля Дайрии, чем забота его супруги о страдающем короле Элара, которого она знала с самого детства.
