Она вцепилась в Кота пронзительным взглядом, и тот, испуганно вжав голову в плечи, поспешил заверить:
– Да я ж обещал, что если что, ну, того, сразу скажу.
– То-то же. – Яга погрозила ему пальцем. – И ты, Девочка, тоже запомни, начнёшь видеть странные сны – сразу говори мне. Здесь плохое место, чтобы видеть странные сны.
– Почему? – спросила Рада, ковыряя вилкой пересушенную гречку.
Яга долго смеялась над ней, узнав, что даже гречку её ученица умудрилась испортить, но той совсем не было смешно. Никогда прежде она не имела дела с печью, и даже старания рыженькой домовой, изо всех сил пытавшейся помочь, оказались тщетны.
– Этот дом стоит на норе, которая ведёт в мир нечисти, прямиком в глубины нави, – очень серьёзно ответила теперь Хозяйка. – Это самая глубокая нора в округе, одна из трёх на всю Евразию, одна из пяти во всём мире. Из неё может выйти самая сильная нечисть, и она настолько огромна, что в неё может ненароком провалиться даже тот, кто не является ведогнём. Что уж говорить о последних. – Она наградила Кота очередным пристальным взглядом.
– Да понял я, понял, – буркнул тот, а изнывающая от любопытства Рада вытянулась вперёд, позабыв про невкусную гречку.
– Значит, вы Хозяйка этой норы?
– Давай на «ты», Девочка, – вместо ответа предложила Яга. – Я хозяйка входа в неё, и я не хочу, – Кот удостоился очередного взгляда, – чтобы туда проваливались беззащитные дети. Ты делал то, что я сказала тебе делать с утра? Не делал, я же вижу. Не шути со мной, Святик, и не шути с этим местом. Я лучше выгоню тебя на мороз, чем оставлю проваливаться тут.
Кот только вздохнул.
– А ты уже успел провалиться? – шёпотом спросила его Рада потом, в библиотеке, украдкой поглядывая на притворяющегося не подслушивающим Баюна.
– Нет, конечно, – буркнул тот. – В целом-то Яга права, я ж нору-то чувствую. Я и из мелких неделями вылезаю, а из такой… Не, я, конечно, думаю, что вылезу, Яга меня недооценивает, но только что за это время с моим телом будет?
Чем больше Рада думала об этом, тем яснее понимала, что чувствует то же. Нечто неописуемо глубокое таилось под домом, и чем больше повязанная вслушивалась в свои ощущения, тем неуютнее ей становилось, но тем более родной казалась нечисть вокруг. Даром что нечисти было много, а дом не уставал удивлять новыми сюрпризами.
Так, однажды войдя в служившую гостиной комнату, Рада обнаружила жар-птицу. Извечный полумрак землянки заполняло мягкое тёплое сияние, птица дремала, сидя на спинке кресла, но, услышав судорожный «ах» вошедшей Рады, вскинула голову и встрепенулась. Сияние стало ярче.
– Здравствуй, – благоговейным шёпотом поздоровалась Рада. – Откуда ты здесь?
Птица нахохлилась. Она жила здесь давно, дольше, чем молодая повязанная вообще жила на свете.
– Это мой фамильяр, – негромко проговорила бесшумно подкравшаяся сзади Яга. – Жар-птица, она же феникс. Её настоящее имя я называть не стану, но при посторонних она соглашается отзываться на Злату.
– Фамильяр?
– Колдовской спутник. Каждому уважающему себя повязанному стоит иметь одного или нескольких всегда готовых помочь, когда приходит пора использовать колдовство. Я редко ухожу далеко от дома, поэтому мне хватает договора со Златой и повседневной помощи всех остальных. Тем, кто планирует путешествовать, я советую договориться хотя бы с двумя. Потом я расскажу тебе подробнее.
– У меня тоже будет такой… спутник?
Рада смотрела на мерцающие и переливающиеся огненным золотом перья и не могла отвести от них взгляда. Чёрные глаза птицы ответили укоризной. Жар-птиц не так много, чтобы сопровождать каждого желающего. Но молодая повязанная могла попробовать договориться с Баюном.
– Жар-птицы весьма избирательны, на такие сделки соглашаются в очень редких случаях. Ты можешь гордиться уже тем, что она позволила тебе себя увидеть, – подтвердила слова Златы Яга. – Фамильяром может стать любая нечисть, которой хватает разума на заключение сделок, а сделки с нечистью – вещь, к которой нельзя подходить несерьёзно и без должной подготовки. Ты пока ещё не готова к этому, так что сейчас забудь о фамильярах и займись той работой, которую я тебе дала.
Так Рада была возвращена в библиотеку, и нудные дни потянулись вновь.
Скука безжалостно брала верх. Кота стали забирать чаще, он возвращался недовольным и усталым, и Рада изнывала от желания поменяться с ним местами. Как-то раз Слава с Ягой пропали вместе на целый день, и Рада, бесцельно пошатавшись по дому, вернулась в библиотеку добровольно, пойманная неожиданной мыслью: большая часть книг, которые они разбирали, были посвящены нечисти и колдовству в целом. Старые, в основном написанные ещё до Разлома, они вдруг перестали казаться пыльным мусором и стали объектом интереса.
