Тогда, конечно, никто не знал о повязанных, а потому никто, включая меня самого, не принял это всерьёз. Но я всё же задумался и принялся искать такие места, вычислять нужные дни. Второе оказалось просто: подошли праздники колеса года – те, что связаны с продолжительностью солнечного дня, – и некоторые крупные праздники, а вот с местами пришлось повозиться. Но я искал их, много лет искал, и в том месте, где заинтересовавшее меня чувство проявлялось сильнее всего, построил себе тот самый особняк, где мы находимся сейчас.
Я долго собирал истории, легенды, сказки, пытаясь выстроить единую картину. Это было простое хобби, но Разлом всё изменил. Во многом именно собранная мной информация помогла мне адаптироваться здесь достаточно быстро, а после я продолжил свои изыскания. Вот, можешь забрать это к себе. – Александр указал на коробку с аккуратно уложенными папками. – Надеюсь, ты разберёшь мой почерк: довольно скоро после Разлома пришлось писать исключительно от руки. Тут всё, что мне удалось собрать, но сперва я хочу обратить твоё внимание на несколько интересных моментов.
Источающий безмерное довольство собой Миша вошёл в выделенную им с Максом спальню после полуночи, когда тот, не меньше друга довольный проведённым днём, сидел, погружённый в бумаги. А погружаться было куда! Исследования Александра касались преимущественно нечисти, но, наложив их на уже известное Максу, можно было сделать несколько весьма рискованных выводов.
– Что, если наш Разлом не первый? – спросил он друга.
От такого вопроса собравшийся в ванную Миша замер и, медленно сложив собранные вещи на кровать, внимательно осмотрел Чтеца.
– Представь, что когда-то люди и нечисть жили в одном мире и творили какое-то особенное колдовство, но потом что-то случилось и произошёл Разлом. Нечисть и большая часть колдовства осталась с одной стороны, а люди – с другой. А сейчас произошёл второй Разлом, и нас выкинуло к ним – или почти к ним.
– Звучит странно. – Следом за вещами на кровать опустился и Миша.
– У меня есть основания так думать, но, конечно, очень сомнительные. – Нужно было читать дальше, больше, искать любые следы, позволяющие доказать: всё именно так. – Но представь себе, если это правда, значит, после первого Разлома в самом деле сохранились оба мира и в нашей истории не осталось никакого следа катастрофы. Значит…
– Значит, это можно считать доказательством того, что люди по ту сторону Разлома в самом деле в полном порядке, – перебил Бессмертный. – Просто колдовство для них стало такой же сказкой, как для нас были кикиморы.
– И не только. – Чтец указал на свою тетрадь с заметками. – Если это так, значит, то знание, которое мы получили во время Разлома, было правдиво. Но всё ещё непонятно, кто или что стояло за этим и откуда взялись вампиры.
Однако эта часть, похоже, мало заинтересовала Бессмертного.
– Как думаешь, – тихо спросил он, – могли бы мы вернуться назад?
Макс только вздохнул, оставляя этот вопрос без ответа. Конечно же нет, и то, что никто из нечисти никогда открыто не появлялся в их мире, было тому доказательством.
Спустившись в библиотеку на следующий день, Макс не нашёл там ни Миры, ни Насти. Не нашлось их там и на следующий день, и на день после. Мастерицы умело скрывались от глаз Чтеца: должно быть, Мира, переварив смущение, решила, что не готова испытать его снова. А может, они прятались вовсе не от него, а от Изабеллы, успешно сводившей с ума половину особняка.
Глаза Анны метали молнии, стоило ей только услышать имя вампирши, Кролик бежал от неё как от огня, Миша, словно ушибленный, вздрагивал каждый раз, когда она, незаметно подкравшись, выпрыгивала из-за углов. Рома внезапно увлёкся очередным улучшением Ласточки, да и сам Макс, чувствуя себя не слишком комфортно в обществе вампирши из Кровавой Короны, был бы не против куда-нибудь деться.
Казалось, подобное внимание доставляло Изабелле несравненное удовольствие. Макс был готов поклясться, что она с нетерпением ждёт каждого приёма пищи, чтобы, булькая залитой в непрозрачный пакет кровью, позволять нескольким каплям липкой красной жидкости стечь по её губам и, оставив багровый след на подбородке, упасть на белую скатерть. К счастью, вампирша ела лишь раз в три дня. Всё остальное время она просто сидела за столом вместе со всеми и активно досаждала вызывающим поведением и неудобными вопросами.
– Так что угрожающе? – встретившись с отчаянным взглядом Лёни, повторила она теперь. – Ну, я не услышала, ну скажи, Зай!
– Меня зовут Кролик, – буркнул несчастный, но Изабелла, залившись игривым смехом, погрозила ему пальцем.
– Я знаю, что тебя зовут Лёня! – она широко улыбнулась, демонстрируя клыки, и по слогам, словно пробуя слово на вкус, проговорила: – Ле-о-нид! Но для меня ты самый настоящий Зая!
