– Пожалуйста, Мирка. Ты же обещала мне постараться. Мы не можем навсегда остаться только вдвоём. Не только из-за меня. Тебе становится хуже, я вижу.
– Если ты станешь оставлять меня с ними, лучше не будет точно.
– Ты уверена? – судя по явственно прозвеневшей в его голосе грусти, Бессмертный уверен не был. – Ты не можешь просто оттолкнуть от себя весь мир.
– Я не отталкиваю. Я просто пытаюсь защитить… – она запнулась и не продолжила. – Хорошо, я поняла.
Её рука выскользнула из-за занавески, и Бессмертный осторожно взял её в свою.
– Спасибо. Обещаю тебе, мы закончим завтра. Быстро справимся со всем и поедем дальше.
– Я буду ждать.
На следующий день Миша передал Раде ключи от автодома, и та осталась внутри, понимая, что если они закончат своё дело сегодня, уже вечером ей придётся дать ответ. В ответе она не сомневалась, но то, что могло последовать, её пугало.
Мира не выбиралась из-за занавески. Рада снова осталась без обеда, но на этот раз ей хотя бы хватало воды. Ближе к закату на диван к девушке запрыгнула Ночка и положила ей на колени передние лапки. Они изменились: пальцы стали длиннее, приобретя больше сходства с человеческими, когти, напротив, уменьшились. Шерсть на лапках стала короче и жёстче, на голове же, напротив, удлинилась на манер человеческих волос. Мордочка укоротилась ещё сильнее, приобретая едва уловимое сходство с кошачьей – глаза так и вовсе стали совсем как у кошки. Большие, зелёные, обрамлённые длинными ресницами, они смотрели на Раду с грустной любовью. Кикиморе и повязанной предстояло расстаться, но не сейчас, позже.
– Почему? – тихо спросила заражённая её печалью девушка. – Что с тобой происходит? Ты меняешься.
Всё меняется. В мире нет ничего постоянного, но нет места более устойчивого и надёжного, чем дом. Теряя или обретая его, каждый проходит через значительные перемены, в том числе и нечисть. Ночку приняли в этом доме, хозяйка позволила ей называть его своим, и теперь кикимора срастается с ним, чтобы стать его сердцем, хранить его и защищать. Чтобы стать чем-то другим.
– Ты… Станешь домовой? – удивилась Рада и тут же поняла, что не ошиблась.
Когда-то у Ночки уже был дом, но она потеряла его, а вместе с ним начала терять и себя. Ночке совсем не хотелось этого, но повязанная сначала дала ей надежду, а потом отнесла туда, где её приняли. Теперь у Ночки есть дом, и она не сможет покинуть его, пока её не прогонят. Повязанная же уйдёт. Её ждёт своя дорога, и никто не смог бы сказать, сойдутся ли их дороги опять.
Вскоре после заката трое охотников вернулись в автодом нагруженные сыром, маслом и мясом и объявили, что с работой покончено. Присев у крошечного морозильника, Миша старательно пытался уместить там полученную в плату за работу еду, Слава грыз кусок копчёного сыра, заполняющий пространство автодома сбивающим с толку запахом, а Макс, скинув платок и плащ на своё спальное место, остался стоять, нависая над всеми угрожающей мрачной фигурой.
Рада бросала на названого брата тревожные взгляды. Происходящее ей совершенно не нравилось, и было абсолютно непонятно, можно ли что-то сделать или в крайнем случае – где-нибудь спрятаться.
– Как прошёл день? – вопрос Бессмертного оказался неожиданным, и Рада вздрогнула. – Как тебе поселение?
– Ну…
Девушка глубоко вдохнула, судорожно формулируя отказ, когда вдруг встретилась взглядом со Славой. Кот улыбался, искренне и заговорщически, как будто он уже всё понял. О причинах возможного понимания Рада решила не думать – сейчас, узнав о неизбежности расставания с Ночкой, любая, пусть даже потенциально выдуманная поддержка была бесценна.
– Я не хочу оставаться здесь.
Макс тяжело вздохнул. Похоже, слова названой сестры в равной степени не удивили и не обрадовали его.
– Почему? – всё же спросил он.
– Ну, мне не нравится здесь. Всё такое… не знаю… Мне просто не нравится. Мне же можно на другие места посмотреть, да?
Макс молча перевёл взгляд на Мишу. Это был усталый и обречённый взгляд, и лучше бы он просто злился, а не сводил Раду с ума, заставляя её то бояться себя, то жалеть.
– Мне не в тягость, – спокойно отозвался Бессмертный. – Мы ведь обсуждали это с самого начала. Пусть посмотрит другие поселения, чтобы было из чего выбирать.
Ночью, ворочаясь в темноте своего спального места, Рада подслушала, как Миша спрашивает друга:
– Что случилось? В последние дни ты сам не свой. Это из-за… моей особенности?
– Это из-за моей книги, – с досадой признался Макс. – Мне тяжело без неё. Чувствую себя ничтожеством. Таскаться за чужими спинами, тушить огонь – не то, к чему я привык. Не говоря уже о том чувстве, когда не знаешь, где враг, просто ждёшь, что он появится, и понимаешь, что практически беззащитен. Сначала казалось, что месяц-другой без книги – весьма неприятно, но не смертельно, сейчас мне кажется, что ещё одна такая вылазка – и я свихнусь не хуже твоей Миры. Я надеялся, что получится достаточно быстро избавиться от Рады и поехать в Москву, но что-то мне подсказывает, что это надолго.
