Утром Бессмертный сообщил Раде, что они дают ей время до августа – ровно месяц начиная с этого дня. Несомненно, это решение должно было получить одобрение Макса, и всё равно он ходил угрюмый и всем недовольный. Рада старалась не смотреть на Макса. «Я ему не сестра», – напоминала она себе, и чувство собственного бессилия сдавливало её сердце, а поселения, в которые они заезжали по пути, как назло, казались безобразно одинаковыми в своей непривлекательности.
Однако боль отступала, и раскинувшаяся вокруг красота расцветала с новой силой. Чем дольше Рада оставалась в автодоме Бессмертного, тем яснее понимала: поселения ей не нужны. Она пила свободу жадными глотками, упивалась ею и понимала, что никогда не напьётся. Потому что эта свобода принадлежала не Раде. Она лежала в руках Бессмертного и Макса, и если первому Рада охотно доверила бы свою жизнь, то второму его
Они как раз проезжали мимо длинной поросшей яркими жёлтыми цветами поляны, когда Слава присел рядом.
– Красиво, да?
Он смущённо улыбался и чесал затылок. Рада улыбнулась в ответ.
– В лесах вообще много красивого.
Леса таили в себе неведомую красоту, такую, какой не найти ни в пропахшем химикатами помещении завода, ни в уютном доме, где скрипит бабулино кресло, ни в каком бы то ни было поселении.
– Ты хотела бы жить там? – спросил вдруг Слава, и Рада уставилась на него с удивлением.
– С чего ты взял?
«Как догадался?»
– Прости, если что. – Он виновато опустил голову и намотал на палец выбивающуюся из чёлки прядь. – Просто у тебя был такой взгляд… ну… я, короче, хорошо знаю, когда люди так смотрят.
Рада отвернулась. За окном проносились давно заброшенные поля.
– Я не могу жить в лесу, – горько призналась она. – Колдовство у меня не работает, я не умею себя защитить, развести огонь у меня не получается, птиц, как ты вчера, я не поймаю, дорогу не найду, воду не добуду…
– Ну, ты же можешь научиться этому?
Как объяснить, что за двадцать лет своей жизни она так толком ничему и не научилась и, быть может, уже не научится? Рада вновь повернулась к собеседнику, заставив того отшатнуться и поднять руки вверх, словно говоря: «Спокойно, я сдаюсь, не бей».
– Слушай, всё это вообще не моё дело и кто я такой, чтобы тебя учить, – спешно проговорил он, – но просто это неправильно. Когда люди хотят быть где-то и не могут, это неправильно. Так не должно быть. То есть… Я имею в виду, что иногда люди хотят чего-то, что совершенно невозможно, и всю жизнь страдают. А вот жить в лесу – это совсем легко, нужно просто уметь. Я и подумал, что, может, я мог бы тебя научить? Я вроде знаю что-то…
Он потупил взгляд и развёл руками, а его улыбка стала шире и почему-то как будто честнее.
– Мне часто говорят, что я необучаемая, – смущённо буркнула Рада. – Я вон в старшую школу не поступила и работать нигде не смогла нормально.
– Ну, я вообще в школе не учился, и что с того? – выпалил Слава и, немного промедлив, добавил: – Короче, если что надумаешь, я всегда тут.
С этими словами он смылся обратно в заднюю часть автодома.
Это было мило. Слава предлагал свою помощь, Миша тоже подкупал трогательной заботливостью. Он не боялся боли и смерти, но ни на секунду не забывал о своих спутниках. Каждый вечер они надёжно прятали автодом, защищая его от возможной опасности, а по утрам за завтраком слушали радио, узнавая, что происходит вокруг. Иногда Кот выходил на охоту и возвращался со свежей дичью, и тогда они разводили костёр и устраивали пир. Рада помогала как могла. Лучшим способом оказался поиск ягод. С помощью охотно выходящих к ней леших она носила ягоды целыми корзинами и радовалась им, как в детстве.
Периодически Бессмертный находил работу. Он ни разу не оставил без внимания вести о том, что где-то на их пути то или иное поселение нуждается в помощи. Вместе с Максом и Славой он уходил на дело, и каждый раз Мира умоляла его не оставлять её с Радой. Мира вообще вела себя странно, будто и не было того её внезапного ночного появления и подслушанного разговора.
Спокойный в остальное время, Макс всегда злился, когда дело доходило до охоты. Не желая подливать масла в огонь, Рада не спорила с Мирой и покорно соглашалась ждать снаружи. Она брала раскладной стул, баллон с газом и пару корзин и отправлялась на прогулку или отдыхала в тени, замечательно проводя время за болтовнёй с лесной нечистью. Несколько раз вместе с Радой выходила и Ночка, но было видно: чем меньше в ней остаётся от кикиморы, тем меньше она хочет покидать автодом.
Против Ночки Мира не возражала. Рада видела, что домовой та приятна, и ревновала. Пока повязанная скучала у автодома, эти двое наводили внутри порядок, готовили еду, стирали одежду.
– Я так больше не могу, – призналась Рада Коту, когда охотники вернулись с очередной короткой вылазки.
– Чего не можешь? – спросил он.
– Быть бесполезной.
– Мне Макс то же самое минут десять назад сказал.
Слава радостно улыбался. Рада надулась.
– Его проблемы. Я о другом. Помнишь, ты предлагал мне чему-то научиться?
– Ага.
