– …Но как ты устроишь Териана в столичную академию? Туда не берут просто так… – не унималась обеспокоенная Мирен.
– Во-первых, я не последний человек в Сиэле. Меня хорошо знают в столице, и я уверен, что сыну-то Верховного жреца Фоэты помогут с обучением. А во-вторых, каким-то образом Альфи – обычный хозяин второсортного трактира – смог добиться этого. Сначала наведаюсь к нему, поспрашиваю, что да как. Коли не врёт, думаю – поможет.
Истрат посмотрел на недоеденное жаркое, потом на жену и встал из-за стола, поблагодарив её за вкусный обед. Но не успел он сделать и шага, как боль в ноге тут же скрутила его, и священник чуть было не рухнул на пол. Мирен быстро вскочила и успела подхватить падающего мужа. Она посадила его обратно на стул.
– Куда собрался? Сначала подлечись… и доешь обед, – женщина с недовольным лицом протянула Истрату его тарелку. Он, показательно вздохнув, взял её и покорно принялся доедать.
Прошло четыре дня. Истрату стало намного лучше. Нога полностью прошла, и мужчина, наконец, мог нормально ходить. К сожалению, ему пришлось пропустить воскресную службу – вместо Истрата молитву провели младшие жрецы из сельской церквушки – его помощники.
Погода в округе тоже улучшилась: сквозь тучи начали пробиваться тёплые солнечные лучи, дожди прекратились, и природа Фоэты снова расцвела под мягким нежным светом.
Священник проснулся от ослепительно ярких лучей, исходивших из окна.
– Э-э-р… – недовольно прорычал Истрат и, прищурившись, отвернулся. Спать больше не хотелось, и он решил встать с постели. Мужчина спустился вниз, жены дома не оказалось. На кухне в кастрюле под крышкой остывал завтрак – Мирен не стала ждать, когда муж проснётся, и оставила еду на столе. Отец зашёл к Териану, слегка приоткрыв дверь – он мирно спал в своей комнате. Мальчик неуклюже распластался по постели, отбросив одеяло в сторону.
В мгновение ока на Истрата нахлынули воспоминания о детстве сына. Он вспомнил, как им было хорошо вместе, как они чудесно жили раньше. А теперь их мальчик стал отдаляться от родителей. Мать сетовала на возраст, подростки всегда становятся неуправляемы. Истрат же искал причину в другом. Он думал, что сыну более неинтересно с ними, вот он и бродит целыми днями с чужими людьми, с теми, кто ему, как говорится, «по душе».
За размышлениями жрец не заметил, как быстро идёт время. Истрат спохватился и вдруг вспомнил про недавнее дело, которое из-за болезни пришлось отложить. Он торопливо вышел из комнаты сына, аккуратно прикрыв за собой дверь. Наспех позавтракав и мысленно поблагодарив жену, мужчина оделся и направился в сторону таверны.
День стоял действительно тёплый, и на улице было многолюдно. Жители городка сновали туда-сюда, будто торопились опоздать куда-то. После нескольких ненастных дней, наконец, можно было подышать свежим воздухом, тем более запасшиеся влагой цветы давали нынче особый аромат. Истрат шёл быстро, по ходу обдумывая, что же он скажет хозяину таверны. Альфи, конечно, удивится, отчего у священника такой интерес к его сыну. Нужно начать разговор так, чтобы трактирщик ничего не заподозрил.
Кабак «Пьяный пёс» находился на окраине города, у самых крепостных ворот. Так подвыпившие гости не приносили неудобств горожанам своими проделками. Это было небольшое двухэтажное деревянное здание со слегка покосившейся крышей. На первом этаже расположилась собственно сама таверна, на втором – покои хозяев. Истрат добрался до места минут за двадцать. Уже с улицы был слышен шум – внутри было полно народа. Жрец открыл скрипящую и насквозь провонявшую хмелем дверь и осторожно вошёл. Да, ожидания оправдались – веселье было в самом разгаре, несмотря на столь ранний час. Видимо, мужская половина городка решила, не дожидаясь вечера, отметить приход хорошей погоды. Истрат осмотрелся по сторонам: столы уже стояли не на своих привычных местах, пол был залит дешёвым пойлом, стулья поломаны, а пьяные посетители то и дело дополняли интерьер новыми деталями. В толпе жрец нашёл Альфи, это был грузный бородатый человек лет сорока пяти с вечно суровым, устрашающим выражением лица. В своём привычном грязном фартуке он разносил выпивку терявшим сознание от спиртного гостям. Истрат перехватил его по пути к очередному столику громким возгласом:
– Эй, Альфи, друг!
Трактирщик остановился и повернулся. По глазам стало понятно, что он узнал жреца: взгляд тут же стал смиренней и добрее.
– Ох, кто заглянул! Истрат, ну здравствуй-здравствуй. Чего пожаловал?
– Да вот, проведать старого друга решил, а то совесть замучила, – добродушно произнёс священник. – Давненько я не забегал, как живёшь-то?
– Не видно? Пьянчуги слетелись, балаур их дери! Как пчёлы на мёд, ей-богу! Опять убирать всю ночь за ними, нахлебники поганые… – трактирщик ворчал, бормоча всякие ругательства себе под нос. – Поговаривают, ты болел? В воскресенье в храме тебя не было.
– Да, с ногой беда случилась, подкачало здоровье: лежал дома, подняться не мог… Слава Айону, снова ходить могу, – отмахнулся жрец и любезно продолжил. – Не бери в голову. Отчего же здесь так много народа?
