– Были дожди – все по домам сидели, глянуло солнце – повылазили, всё как всегда, – Альфи отстранился и взял поднос с напитками. – Прости, друг, мне надо заказы отнести.
– Да, конечно… – пробормотал Истрат, но вдруг остановил трактирщика, схватив его за локоть. – Э-э-э, слушай, я тут слышал, что…
– Давай потом, ладно, мне вправду идти надо, – оборвал Альфи и скрылся за толпой.
– Зайди в восемь, – донёсся голос хозяина таверны. Истрат помялся на месте и направился к выходу – до вечера было ещё очень долго, и смысла проводить время здесь не было. Он, конечно, удивился, почему его друг так скоро «выгнал» его, но поделать ничего не смог.
На улице становилось жарче – земля раскалилась до предела. Жрец поспешно покинул питейное заведение и поплёлся к дому. Когда мужчина был уже почти на пороге, он вдруг увидел человека в капюшоне, залезавшего в окно комнаты Териана. Истрат, не растерявшись, грозно окликнул:
– Эй!
Фигура повернулась лицом, и из-под капюшона показались ярко-зелёные глаза. Это был сам Териан. Он заметил ошарашенный взгляд отца и быстро залез в окно. Истрат решительно распахнул входную дверь и побежал по лестнице в комнату сына, приговаривая:
– Ну, сейчас устрою…
Дверь была заперта изнутри. Священник несколько раз постучал по ней, выкрикивая имя сына.
– Териан! Териан! Открой дверь живо! Немедленно! Я считаю до трёх! Раз!..
Через минуту послышался звук замка. У порога, не шевелясь, стоял подросток с опущенной вниз головой. Отец сердито глянул на сына и грозно промолвил:
– Как это понимать?
В ответ – тишина.
– Смотри на меня, когда я с тобой говорю, – голос отца стал громче.
Истрат поднял двумя пальцами голову Териана. Глаза ребёнка были грустными и пустыми. Жрец убрал русую челку со щеки сына и обнаружил большой кровоточащий порез от виска до губы. Мальчик отстранил руку отца и отвернулся.
– Откуда это? – ровным тихим голосом спросил он.
– С дерева упал… – слегка дрожащим голосом произнёс Териан.
– Не ври мне! От падений не остаётся таких шрамов.
– Я…
– Кто это был?
– …
– Кто? Отвечай!
– Говорю же, упал с дерева! – на глазах мальчика появились мелкие слезинки.
– Не ври отцу, Териан! Я знаю, что это сделал один из них! Отвечай, кто?!
– Нет, это я сам!
Истрат развернулся и закрыл изнутри дверь.
– В таком случае, ты больше отсюда не выйдешь, – самым серьёзным тоном пробормотал священник.
– Отец…
– Пока я не скажу, не выйдешь! – он пригрозил пальцем.
Истрат зашагал по комнате туда-сюда. Шаги были ровными и тяжёлыми. Мужчина дышал медленно, в такт ходьбе. В помещении повисла смертная тишина. Она нарушалась лишь размеренными шагами отца и тихим сопением мальчика. Спустя долгие минуты гнетущего напряжения, жрец тихо спросил:
– Почему ты не желаешь избрать мой путь? – он заглянул сыну в глаза. – Отчего не пойдёшь по моим стопам?
Взгляд Териана был печальным. Он опустил голову и промычал что-то невнятное. Между тем, Истрат продолжал:
– Разве плохо быть священником? Это очень почётная профессия, ты же знаешь. Служба Айону ценится в эти тяжёлые времена. Ты должен благодарить Всевышнего за то, что Он даёт тебе шанс стать Его служителем… Тем более, здесь, в Фоэте, вдали от войны и крови.
В помещении вновь повисла пауза.
– Папа, я очень благодарен и тебе, и Айону, но… – Териан запнулся. – Мне не интересно это…
Брови отца тут же нахмурились.
– И что же тебе «интересно»? – голос жреца был как никогда строг и низок.
– Я люблю природу, наши озёра, наши леса, наши поля…Мне хочется быть здесь, среди этой красоты. И я не против…
– Погубить свою жизнь? – перебил его отец.
– Нет! Почему ты так говоришь? – из уст мальчика это звучало, как отчаяние.
– Потому что, Териан, я желаю тебе лучшего, – он опустился на колено и заглянул сыну в глаза. – На что тебе сдались эти искатели, балаур их дери?..
Жрец остановился. Священнику не подобает ругаться, но иногда обстоятельства и эмоции сами вынуждают нарушить сей завет.
– Пойми же, сынок, если станешь таким, как они, твоя жизнь пойдёт фогусу под хвост! – отец почти умолял. – Ты до конца дней будешь заниматься никчёмными вещами вместо того, чтобы приносить пользу Атрее!
– Они приносят пользу… убивают волков, добывают травы…
– Это и ломаной монеты не стоит. Волки сами не нападают на деревни, это следопыты охотятся за их шкурами под предлогом опасности. А потом с чистой совестью продают на рынке содранную с бедных зверей кожу и всякие там корешки с листочками за бешеные деньги! А для чего? Чтобы пропить их все тем же вечером! Ты этого хочешь? Таким ты видишь свое будущее?!
– Но они хорошие, я знаю. Они ещё никого не обидели, пока я ходил с ними!
– И как часто ты ходил?
– Ну-у… – голос мальчика стал тише. Немного ссутулившись, парень пристыженно ответил. – Раза два в неделю…
– Чудесно! – Истрат раскинул руки в стороны и вновь забродил по комнате. – Я с матерью, значит, сижу, волнуюсь, места себе не нахожу… а ты гуляешь с этими выродками? Всё, пора с этим кончать…
– Пап…
