А эльф в манере своей спокойной и невозмутимой, поклонился и с еще большим достоинством ответил:
— Мы ожидаем гостей, госпожа дар Астелло. Вам лучше и правда покинуть это место. Но позвольте спросить, прав ли я, если предположу, что именно вам была передана просьба о помощи?
— Да, — магиня потихоньку в себя приходила. — Я получила необычное послание. Мне явилось лицо мужчины в ручье, и он сказал, что мой брат попал в беду и просит выслать ему подмогу, а после дал координаты этого места. Родителям я отправила вестник, а сама побежала к начальнику дворцовых гвардейцев. Но он отказался отправить отряд. Объяснил, что я не главнокомандующий и также не обладаю полномочиями моего отца, чтобы отдавать приказы, а он лично не стал бы доверять посланиям от подозрительных лиц.
Заметно было, с какой досадой дева про этот случай вспомнила. В таком же духе мне и дядька в свою пору ответствовал, когда просила гонца в форт с письмом отправить.
— Я не могла оставаться во дворце, необходимо было точно узнать, где Эртен.
— Как же ты сюда перенеслась? — теперь брат с расспросами подступился, — дворцовые маги тоже не открывают порталы без распоряжений.
— Мы использовали экспериментальный портал дяди Эрика.
— Дяди Эрика? — нехорошо нахмурился диор. И показалось мне, что еще чуток, и его удар хватит. — То есть хода назад у тебя нет?
— Я думала, если отыщу, тогда обратно с тобой перенесусь, а если нет, то пережду немного, пока дядя Эрик настроит новый. Ему время нужно, чтобы аккумулировать мощный заряд. Приходится тайком тянуть энергию дворцовых магов. Они сами на эксперименты не соглашаются.
Эртен схватился за голову, Тальраир тяжко вздохнул, а Тинар грустно покачал головой и вымолвил что-то похожее на: "Эх, бабье!"
— Тальраир, — диор снова взялся приказывать, — сажай ее к Мирке.
— Куда? — не поняла девчонка, а эльф уже к ней подступился.
— Вы позволите? — и на руки подхватил и к дереву поднес, а после на ветку пригнувшуюся посадил.
— Но я… — только и успела девица ответить, как ее ко мне подняло и устроило рядышком в таком же креслице.
— Привет, — ошеломленно магиня прошептала, а я ей важно кивнула. — А тебя даже связали? — приметила она веревку на моих ногах. — Хочешь развяжу?
И после этих слов она мне сразу понравилась, а еще глаза у нее не зеленые оказались, а теплые такие, карие.
— Да все равно к ним не пойду, они ж сразу как очумелые становятся. Пусть себе дерутся, еще отвлечем ненароком. Сверху и шарики, и стрелы лучше метать. А развязать можно.
Только сказала, и спали путы, а веревку я ногой подцепила и прицелилась, чтобы аккурат на голову диора угодить. Не зря ведь небеса меткостью наделили. Когда ж оборотился, поболтала ногами в воздухе, а он отмахнулся, как от мошки надоедливой, еще и знак подал, чтобы слезать не смели. После отворотился и принялся указания эльфу с воином выдавать, какие позиции на пригорке лучше занять. Благо Тинар теперь прежним приказом не был скован, новый получив. Изобразили они нечто вроде треугольника и застыли изваяниями в ожидании.
У меня все веселье разом испарилось, как и у соседки моей. Пальцы ее побелели с таким усилием в ветки вцепилась.
— Чьего нападения ждем? — шепотом спросила.
— Тварей невиданных, — я пояснила, — на волков похожих. Их укус человека в такую же тварь обращает, а слюна кровь отравляет, все ее свойства блокирует.
Магиня сильнее побледнела, но видно, что не за себя испугалась. Приняла позу поудобнее, положила руки на колени и стала, как и я, в чащу вглядываться.
Недолго в этот раз прождали. В третий раз сокол встрепенулся и крикнул резко, а после позади пригорка, с той стороны, где самая густая чаща начиналась, разлилось серебристо-синее мерцание.
— Не диорский портал, — раздался голос Эртена, — приготовьтесь оборону держать. Стаю всегда вожак ведет, его первого уничтожим. Либо рубите головы, либо цельтесь между глаз, чтобы сразу бить на поражение, второго шанса может не быть.
Еще не отзвучало эхо приказа, как проход для погибели нашей ярко полыхнул и открыл дверцу к тем, чья жизнь теперь разбилась на минуты. Чем дольше продержишься, тем дольше по эту сторону небесного круга задержишься.
Думается мне, что когда опасность великая в лицо дышит, тогда от силы чувств человеческих само время замедляется. Становится оно вязким, густым, и пробиться сквозь него сложнее. А дыхание и вовсе застывает изморозью на губах, а по венам протекает холод. Сердце медленно-медленно стучит, и каждый удар шумом в ушах отдается. И легко обмануться этой неспешностью, слишком неторопливо все вокруг, чтобы угрозу нести.
