Повисло молчание — такое напряжённое, что слышно было, как жужжит муха, наворачивающая круги над нашими головами. Я собралась с духом и призвала все свои силы, чтобы рискнуть задать вопрос, хотя ответ на него уже предполагался. Пока Орландо и Тим злобно играли в гляделки, а Джек вальяжно раскинулся на стуле, наблюдая за ними как зритель интересного спектакля, назойливая муха опустилась на стол прямо передо мной. Я нарочито громко шибанула по ней кулаком, привлекая внимание всех парламентёров, и поднялась.
— Может, посвятите меня в курс дела? Или никто не собирается считаться с моим мнением — когда разговор идёт о мне?
Воробей ухмыльнулся и вперил взгляд в Тима, с забавой наблюдая, как тот мнётся и словно бы размышляет, как правильнее преподнести результаты переговоров.
— Оксана, я не знаю, как такое могло… Пойми, я пытался предложить другой вариант…
— Тим?
— Ты не подумай ничего дурного. Я сказал «нет», но…
— Тим?!
— Он непреклонен…
— Тим!!!
— Взамен на координаты он попросил отдать тебя. В жёны.
Я поперхнулась воздухом. Взгляд метнулся по пиратским лицам, избегая Моретти. Сколько я не пыталась разглядеть искорки смеха в их глазах, сколько ни ждала этого пресловутого детского «Шутка! Можешь расслабиться», оба моих спутника оставались крайне невозмутимы. Я неестественно осела на стул и проглотила комок в горле.
— Вы… Вы что? Вы ненормальные?! — дар речи снова вернулся ко мне. — Я похожа предмет для торгов, по-вашему?! Вы совсем сдурели?
— Не я, во всяком случае, — съязвил Воробей, насмешливо глянув на собрата-пирата. Я повторила траекторию его взгляда и ещё раз пришибла кулаком уже размазанную по столешнице муху.
— Тим? Не хочешь ничего объяснить?
— Что же вы недовольны, мисс? Я обещаю вам достаток и свою любовь, — по мне прошёлся сальный взгляд престарелого итальянца. В поисках поддержки, уверенного взгляда, спокойной улыбки, я обернулась к Джеку. Тот закинул ногу на ногу и, блеснув искромётной нахальной усмешкой повернул голову к Моретти, хотя взглядом по-прежнему соприкасался со мной. И выговорил — медленно, тщательно пережёвывая каждое слово:
— По рукам. На этих условиях и сойдёмся.
Я подпрыгнула на месте и с диким безумством наблюдала, как Джек и подобревший итальянец жмут друг другу руки.
— Д-джек? — голос сел и прерывался. — Ты ш-шутишь? — Воробей, саркастично ухмыльнулся в усы и сверкнул бездонными очами.
— Око за око. Реванш за реванш.
Через мгновение пират уже оказался у моего стула и с лёгкостью пушинки подхватил на руки онемевшее тело, которое словно бы больше не принадлежало мне. Не успело пройти и нескольких секунд, как мы оказались с другой стороны стола, а мистер Моретти по-хозяйски медленно поднялся со стула прямо перед нами. Оказавшись так близко к ненавистному итальянцу, я вышла из прострации и тут же забарабанила по Джековой руке, но тот лишь поудобнее перехватил меня.
— Ты что? Сдурел? Пусти меня!
Но Воробей лишь шагнул ближе к хозяину дома и слегка вытянул руки, насколько это позволял мой вес — как бы передавая покупку новому обладателю. Однако, последний не успел протянуть ко мне загребущие ручонки — я со всей дури ткнула Джека в живот локтем и тут же приземлилась пятой точкой на пол, а Воробей скривился и немного согнулся, однако тут же учтиво улыбнулся моему новому обладателю. Надо мной нависла третья фигура. Тим возмущённо повысил голос:
— Ты с ума сошёл? — но Джек повторил мой жест и таким же образом пихнул Тима локтем в живот — вот только стократ сильнее — этому доказательством было то, как парусный мастер отшатнулся назад и ошарашенно охнул, чуть ли не изогнувшись в три погибели.
Осознав, что лежу в ногах у троих мужчин, я попыталась подняться, путаясь в юбках, что походило на попытки жучка перевернуться со спины.
— Ваши условия лежат перед вами на полу, — мило улыбнулся Воробей. — Очередь стала за вами.
Что-то недоброе мелькнуло в каре-зелёных глазах мистера Моретти. Неприятная, злобная улыбка окрасила его тонкие синеватые губы. Джек настороженно сдвинул брови, почуяв неладное. Моретти заложил руки за спину и отошёл на несколько метров. В его руке по волшебному мановению снова появился бокал вина. Нарочито медленно отхлебнув из него глоток бордовой хмельной жидкости, он приблизился к двум охранникам, облачённым в ненавистные нами всеми красные мундиры. Обернувшись к нам, он приставил палец к подбородку, якобы в раздумьях.
— Хмм, вот незадача… — он цокнул языком и жалостливо оглядел пиратов. — Не знаю я и никогда не знал ни про какие координаты, ни про какие невидимые чернила и ни про какой Остров Дьявола. За вашу услугу благодарен, но кроме своего чистосердечного «grazie» ничего предложить не могу. Счастливо вам уйти.
В неловком молчании я наблюдала, как лицо Тима переменило с десяток выражений — от растерянности до крайней ненависти, в отличие от Джека, на лице которого ни дрогнул ни один мускул. Я же чувствовала, как к горлу подбирается безумный, дикий нервный смех.