Злобно хихикая по ходу продумывания очередного возмездия Джеку, было не так обидно не находить никаких тайников и прочих местечек, где могло сохраниться столетнее послание. К тому же, вероятно, слуги давно нашли его и выбросили, не поняв, что на ветхом старинном пергаменте запрятаны невидимые молочные чернила. А ежели тайна всё-таки перешла в руки обладателю дома, он никогда не выдаст этого. Но никто и не обещал, что в первой же комнате из-под первого же половичка мне в лицо прыгнет заветная вещица — поэтому опускать руки и в мыслях не было. То, что стены и полы оказались лишены различных тайников, было вполне ожидаемо — настолько счастливых совпадений попросту не существует. По крайней мере, мистер Моретти вряд ли решит жениться быстрее, чем через несколько дней (хотя о местных порядках я почти не имела знаний), а значит, есть ещё время как следует обшарить все уголки огромного поместья.
В дверь постучали без малого спустя два часа — день перешагнул через середину и солнце сползало с вершины, опаляя окошко мягким светом. Пришлось спешно поправить все следы поисков и нацепить равнодушное выражение на лицо. Я потянула дверную ручку на себя, подняла голову и встретилась взглядом… с пустотой.
— Кхе-кхе… Мисс, меня просили помочь вам разобраться со всем.
Взгляд опустился вниз и наткнулся на театрально-вежливое чумазое личико мальчугана не старше одиннадцати лет. Он услужливо склонил русоволосую головку, украшенную замызганной шапочкой, и протягивал мне худенькую ручку.
— Очень приятно, — я невольно улыбнулась, наблюдая, как паренёк неловко целует тыльную сторону моей ладони и отступает на шажок назад. — Оксана.
— Марко, — в свою очередь представился мальчик. — Господин Моретти просил вас спуститься к нему в чайную комнату.
— Хорошо. Проводите меня, мсье? — я шутливо подала ему руку, в ответ на что он смущённо повёл плечами и неумело ухватил меня под локоть. Выделенный мне провожатый, что и говорить, оказался стократ практичнее какого-либо красного мундира. У ребёнка куда легче разузнать о важных вещах — и подозрений с его стороны будет меньше, чем у любого иного обитателя дома. Таким чудесным способом — воистину, счастливой случайностью, появился шанс на своеобразную «экскурсию» по дому и самым знаковым его местам. А войти в доверие — всё равно, что раз плюнуть, в особенности учитывая, что его приставили ко мне персональным помощником.
Воистину, дом оказался огромен. Один только второй этаж петлял перед глазами многочисленными залами по меньшей мере пять минут, не говоря уже о первом. Когда очередной коридор выкинул нас в небольшую светлую комнатку, рассвеченную панорамными окнами, Марко поклонился почти до самого пола развалившемуся в кресле своему хозяину, Орландо Моретти, и попятился назад.
— Благодарю, Марко. И, надеюсь, могу в дальнейшем рассчитывать на вашу помощь в знакомстве с домом? А то, право, здесь и заблудиться немудрено, — я послала мальчишке благодарную улыбку, на что тот ответил утвердительным кивком и выскользнул за дверь. — А вы, мсье, полагаю, хотели меня видеть? — я медленно обернулась к Моретти и присела в неумелом реверансе, благо, под пышной юбкой увидеть ему это не удалось. Тот немедленно поднялся с кресла и прошагал ко мне.
— Верно. И благодарен вашему присутствию. Составите мне компанию? — его рука легла на мою талию, и он подвёл меня к столу. В белой фарфоровой чашечке уже дымился чёрный чай, а кремовые пирожные жались друг к другу на ажурном блюдечке. Я приземлилась на стул, вежливо выдвинутый хозяином дома и, ненароком разглядывая обстановку маленькой веранды, дождалась, пока он вернётся в кресло напротив.
— И так, — итальянец расправил на коленях тканевую салфетку и потянулся к сахарнице. — Могу я узнать ваше имя?
— Оксана, — я пододвинула сахарницу ему и отметила, как подобная учтивость отразилась в его глазах довольным огоньком.
— Необычное имя, — кусочек сахара булькнул в чёрный чай, и ложечка зазвенела о стенки чашки. — Немецкое?
— Русское.
Подобное признание немало удивило помещика, но тот вежливо умолчал о своих представлениях про Россию и её жителей — в отличие когда-то от Джека. Вместо этого он протянул сахарницу мне и немного скованно продолжил:
— Как же вас занесло в эти земли?
— Волей судьбы, — я пожала плечами и отправила кусочек сахара в чашку. — Её же воля свела меня с вами.
— Вы нарекаете тех мужчин судьбой? — криво усмехнулся итальянец.
— Все люди, все события, которые привели меня сюда, это нити судьбы. — Я подняла спокойный взгляд к его лицу и сделала маленький глоток чая. — Согласна ли я с их решениями? Вполне. Готова ли пойти на то, что они решили за меня? Да. Меня с детства выучили подчиняться мужской воле. Таков удел всех женщин, — итальянец согласно закивал, удовлетворённый безропотностью невесты. Именно такой он, как и большинство мужчин эпохи, представлял идеальную жену — верной, слабой и покорной. Именно такая тактика поведения — единственный способ войти в доверие и не вызывать подозрений.