— Конечно, без этого ведь не бывает! — я закатила глаза, потирая ушибленный локоть. Джек несогласно шикнул, одним прыжком соскакивая с маленькой лесенки. Я проследила за ним и безрадостно закусила губы: привыкший к темноте взгляд обрисовал мрачный холодный погреб с крохотной бойницей под самым потолком. Земляной пол, кое-где покрытый деревянным настилом, захламляли бочки, ящики и стеллажи с соленьями-копченьями-вареньями, а также прочими заготовками на «чёрный день». Каменные стены веяли могильным холодом, а в затхлом воздухе витал хмельной аромат вина. Всю эту картину нарушал совершенно чужеродный объект, носящийся от стены к стене с увлечённейшим видом. За бегающим по погребу Джеком я наблюдала в недоумении, всякий раз пытаясь уследить и понять, с какой целью он заглядывает под все ящики, обшаривает все углы и чуть ли не ныряет в каждую бочку.
Отдышаться не удавалось из-за преследователей, посылающих сквозь дверь совершенно непечатные ругательства. Разве можно спокойно вздохнуть, когда вот-вот двери да и рухнут под небывало сильным напором красных мундиров, а лоб словит пулю (может, и не одну)? Джека же, ситуация, казалось, вовсе не волновала, ровно как и неудача в поисках дневника: пиратская косынка уже рябила перед глазами — капитан «Жемчужины», словно заведённый, обшаривал погреб и считал долгом сунуть свой идеально-ровный нос в каждую щель.
— Что ты делаешь? — наконец выдохнула я, подпирая собой пляшущую дверь.
— То, что не должна была делать ты, — пропыхтел капитан, пролетая у меня перед глазами. — Пытаюсь изменить ход событий, а именно, — Воробей шмякнулся на колени, сгребая в охапку замызганный сырой коврик, — выбраться из этой чёртовой дыры. — Я проводила взглядом пирата, подскакивающего к высокому незастеклённому шкафу, и рефлекторно вжала голову в плечи, болезненно морщась, когда этот самый шкаф со всем содержимым сокрушительно грянул на пол, разметав по округе хищно блеснувшие осколки бутылок и банок. Не успело с губ сорваться яростное шипение из разряда «Что, сдурел?!», как преисполненное эйфории восклицание разнеслось под сводами помещения. Джек, на миг показавшийся из темноты нависающей стены, махнул рукой с триумфальной улыбкой: — Бегом сюда!
Стоило покинуть роль «опоры» — и дверь могла лишиться петель. Поняв это, Воробей подкатил дубовый комод и, только я отшагнула в сторону, подтолкнул его к дверным створкам. Тотчас же мы рванули к указанному пиратом месту. В полумраке не сразу удалось разглядеть зияющее в полу бездонное отверстие. Чиркнуло огниво, и подобранная кэпом свеча в искусном фарфоровом подсвечнике поймала несколько искр — полыхнул огонёк. Вручив мне подсвечник, пират рванул к неприметному сундучку и торопливо приступил рыться в содержимом, будто бы позабыл взять что-то важное. Я наклонилась над обнаружившимся люком и опустила свечу. Тени заплясали по каменистым стенам тоннеля. На губах сама собой пролегла восхищённая улыбка и я торопливо обернулась к Джеку.
— Откуда ты узнал?
— Всегда в таких особняках есть потайные ходы, чтобы хозяин в случае штурма мог выбраться и спастись, — пояснил через плечо Воробей. Над его спиной взметнулся ворох тряпья и покатилась по полу маленькая бутылочка. — К тому же, как и говорил, я в прежние времена имел безрадостное знакомство со Стивенсом, а этот идиот всегда питал странную любовь — прямо-таки болезненное пристрастие к потайным ходам, тоннелям, тайным комнатам, — Джек вскочил и метнулся ко мне. В его руке металлическим блеском сверкнуло что-то серебристое. Воробей порывисто тряхнул головой и яростно зашипел: — Ну чего ждёшь? Полезай же!
Опомнившись, я перехватила свечу и сиганула вниз. Под сапогами появился каменистый пол, кое-где испещрённый пробивающимися пучками травы. По ногам прошлась неприятная ноющая волна от приземления с высоты собственного роста, но я тут же отпрыгнула в сторону: Воробей нырнул в люк почти сразу же.
— Погоди! — воскликнула я, пока пират захлопывал дверцы люка и сцепливал их добытым в сундуке канделябром. — А как же дневник?
— К чёрту всё, валим! — цыкнул Воробей, подхватывая меня под локоть и увлекая в темноту прохода.
