Они продолжали вести себя, как и раньше. Лорен рвала и метала. Неужели не поверил? Она с жадностью впитывала новости. Всех теперь только и интересовало, почему чета Беркетов перестала вместе выходить в свет. Мейсон с упоением смотрела на редкие фотографии русской: женка Беркета была болезненно худа, и взгляд у нее затравленный. Однажды Лорен даже удалось заметить синие отметины от пальцев на кистях девчонки, из чего она сделала вывод: что Маркус – таки показал свою истинную натуру. Сам же он превратился в тень: мрачную, злую, немногословную. Глаза были потухшими. И Лорен догадывалась, что он боится. Боится потерять. Боится отпустить. Ей известно, каково это, она через все это прошла. И Беркет ответит ей за это.
– Я решила, ты получишь деньги, но не за просто так. Приготовься, скоро будешь делать заявление на весь мир. Постарайся за пару месяцев привести себя в приличный вид, поняла меня? – объявила Лорен, безразлично разглядывая девку, в который раз поражаясь невероятному сходству с Анной Беркет и, неустанно благодаря судьбу за такую удивительную находку.
– Я не буду этого делать, меня же потом просто – напросто убьют! – запротестовала та, вызывая у Лорен раздражение.
– А у тебя нет выбора, милочка. Не сделаешь – тебя убью я, и поверь, убью очень изощрённо, будешь молить о быстрой смерти. – процедила Мейсон, с удовлетворением отмечая, как побледнела шлюха.
– Я поняла, – сглотнула та.
– Вот и отлично, а теперь исчезни из Лондона. Какого черта ты вообще сюда приперлась?! Я позвоню, когда ты понадобишься, и не вздумай учудить какую-нибудь глупость!
Лондон Гайд-парк Гарденс.
– Маркус, ты пьешь? Но ведь сейчас сезон, – услышал он за спиной хриплый голос.
Губы на мгновение задержались у края бокала, но уже через секунду мужчина опрокинул в рот обжигающий напиток. Морщась и со стуком отставляя пустую рюмку, он медленно повернулся и безразлично оглядел стоящую рядом девицу.
Она была абсолютно голая, хотя с таким телом грех носить одежду. Лицо в обрамлении длинных жгуче-черных волос, тоже было красиво, вот только ему было все равно.
Перед глазами стояла Анна: истощенная, заплаканная, вздрагивающая от каждого шороха. Женщина, которую он ненавидит и любит. Женщина, текущая по его венам, выжигающая его изнутри, отравляющая и опустошающая. Она выкачивала из него жизнь по каплям.
– Ложись спать, – грубо бросил он обнаженной красотке, игнорируя ее игривый взгляд.
– Я без тебя не усну, милый. Мне страшно, – прошептала девушка и, протягивая к нему руки, прижалась шикарным телом.
Маркус усмехнулся и впился голодным поцелуем, девушка с энтузиазмом начала отвечать. Он, как утопающий, пытался зацепиться за что-то, пытался найти, распробовать, уловить, но ничего не выходило. Он старался не думать, но в глубине души точно знал, что ищет.
Он искал ее. Опять, снова, до бесконечности. Только её одну. Анна стала всем, от нее невозможно было избавиться, но и рядом с ней находиться с ней было невыносимо. Однако, вопреки всему, Маркус не мог отпустить ее – это было подобно смерти. Он бежал от нее, как от чумы, боясь, однажды просто – напросто убить.
После каждого разговора, прикосновения, удара, проникновения он чувствовал к себе отвращение. Смотрел в зеркало и видел бешеное животное, готовое растерзать ее на куски, в клочья. И сам себя за это ненавидел. Гордость требовала сделать хоть что-то. И он сделал, только не полегчало. Стало еще хуже от ощущения зависимости и беспомощности перед проклятыми чувствами к ней.
«Будь ты проклята, Анна!» – стало его молитвой.
– Маркус, дорогой, – девушка недоуменно смотрела на него, а он пытался вернуться в реальность.
– Ты сегодня какой-то не такой. Да и вообще все как-то странно… Когда мы занимались любовью, мне показалось, что в комнате кто-то был, до сих пор не по себе.
Девушка продолжала говорить что-то, но Маркус уже не слушал, уносясь мысленно в то мгновение, когда услышал сдавленный вскрик.
Что он почувствовал? Удовлетвоение? Да. Хоть и не хотел, чтобы она увидела все воочию. С другой стороны, почему бы и нет? Он ведь жил одним желанием – превратить ее жизнь в ад. Пусть она не любит его, но этого и не нужно, чтобы почувствовать унижение и боль от предательства. В конце концов, он ее муж.
Вот только почему так горько-то?! Почему, когда их глаза встретились, он хотел умереть от боли вместе с ней? Почему, черт возьми, чуть не сорвался и не побежал следом?
Боже, сколько еще он будет ходить по краю, любя и ненавидя ее? Даже сейчас он не мог отделаются от беспокойного шепота: «Что с ней, где она?».
Маркус горько усмехнулся самому себе и выпил еще одну рюмку водки. Он совсем забыл о своей гостье, поэтому, когда взглянул на нее, лицо девушки было слегка хмурое от понимания, что он где-то очень далеко.
– Милый, я тебе не нравлюсь? – обиженно надула она губки.
