– Не парься, детка, иди сюда, – поманил ее Маркус и не церемонясь, надавил на плечи, давая понять, чего хочет, девица улыбнулась понимающей улыбкой и опустилась на колени. Он почувствовал ее горячие губы на животе, медленно спускающиеся ниже. Маркус закрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться на действиях девушки. Но память – предательница, и здесь подкинула ложку дегтя, воскрешая ощущения от неумелых ласк жены, а также возбуждение и удовольствие, которые он испытывал от ее неуверенных, хаотичных движений. Хотелось придушить ее за этот спектакль, на который он, как последний кретин велся. Злость он выражал в грубости и жестокости, но, в последнее время, сам уже не мог выносить этой пытки, каждый его удар по жене был подобен смерти. Ее боль разъедала все внутри, а он исчерпал все силы, сжег себя в этой войне с самим собой. Он искал спасения в другой женщине, но с каждой минутой все сильнее убеждался, что это все суррогат. Анна, она была везде, со всех сторон, въелась в кожу, как зараза, медленно уничтожая его. Вот и сейчас, все внутри бунтовало, приводя его в бешенство. Маркус оттолкнул голову девушки, поднял ее и развернул спиной, грубо вторгаясь в податливое тело, пытаясь выплеснуть раздражение, а, перед глазами стояла Она.
Все последующие дни до игры с «Тоттенхемом», Маркус растворился в тренировках, ему почти удалось загнать себя до бессознательного состояния, когда от усталости перестаешь что-либо чувствовать, но судьба в очередной раз провернула нож в его ране на триста шестьдесят градусов.
– Маркус, привет! – услышал он голос менеджера по связям с общественностью. Внутри что-то сжалось в болезненном предчувствии. Липкий страх сковал внутренности.
– Что случилось?
– Случилось то, чего мы боялись, Маркус. Мне очень жаль, но видео просочилось в прессу – мы упустили дубликат, – менеджер продолжал говорить, но он дальше не слушал. Положил трубку и, уставившись в одну точку, давился горьким, безумным смехом. А после сорвался и понесся в особняк.
– Где, Анна? – нетерпеливо спросил он у экономки, проходя в дом.
– Миссис Беркет легла спать, она рано ложится! – отчеканила женщина с вызовом. Маркус удивленно поднял бровь, но ничего не ответил, ему сейчас было не до прислуги. Торопливо поднявшись наверх, поцеловал спящего сынишку, а потом нерешительно направился в ее спальню. Спальню, когда-то принадлежащую им двоим.
Осторожно открыв дверь, он медленно направился к кровати, освещенной нежным светом бра.
Анна лежала, как и Мэтти, на боку, поджав под себя ноги и сложив ладони как в молитве под щеку. Глядя на нее, сердце пропустило удар. Такая она была хрупкая, такая маленькая, такая красивая.
Маркус тихонько опустился на край кровати и нежно провел по ее щеке, чувствуя, как внутри все начинает ныть от тоски. Лег рядом, вдохнул ее аромат и почувствовал, что захлебывается болью. Анна шевельнулась, потом напряглась. Маркус повернулся и посмотрел ей в глаза. Только сейчас он заметил разбитое лицо. Дотронулся кончиками пальцев, молча спрашивая, но она отшатнулась, словно он обжег ее. В глазах плескались слезы, губы дрожали, он и сам дрожал. Они смотрели друг на друга и не смели ничего сказать. Да и нужно ли было? Боль снедала, выкручивала.
– Зачем ты пришел? – сдавленно прошептала она.
– Не могу без тебя… – также сдавлено выдохнул он в ответ, не отводя глаз. – Что с лицом?
– Уходи, Маркус, тебе есть к кому идти, – она отвернулась, пряча слезы. Он прижал ее к себе, чувствуя невыносимую потребность в ней. Анна сжалась в его объятиях, но не оттолкнула.
– Прекрати, – он вдохнул аромат жасмина. – Что ты со мной сделала, в кого ты меня превратила, Анна? Я же подыхаю, понимаешь? Зачем ты это сделала, девочка моя, зачем? – шептал он с надрывом и болью, целуя, прижимая все сильнее ее, сотрясаемое рыданиями, тело. Дыхание смешалось, он лихорадочно гладил ее плечи, целовал волосы, разлетаясь на осколки, сгорая вместе с ней. Пытаясь впитать в себя ее запах, ее вкус, пытаясь забыться. Он нежно дотронулся до ее разбитых губ, но Анна высвободилась из его рук:
– Не надо, Маркус. Ты ведь будешь жалеть. Не мучай ни меня, ни себя! – прорыдала она, заставляя его содрогнуться. – Господи, я никогда не врала тебе! У меня не было ни одного мужчины кроме тебя, слышишь?! – прокричала она. Он горько сглотнул, крепко сжал челюсть, а потом обхватил ее лицо руками и сдавил, заставляя поморщиться.
– Замолчи! Я все проверил, Анна, все! Хватит! Просто признай уже! – его голос дрожал.
– Отпусти меня, Маркус, не могу больше, – в каждом ее слове была мука.
– Не могу… – прошептал он с болью.
– Уходи! – отрезала она, и он как бы не было больно, выполнил ее просьбу. Поднялся и направился к двери, только на пороге обернулся и сказал:
– Видео у журналистов.
– Неважно. Хуже мне уже не будет, – услышал он ее безразличный ответ. – Или ты намерен развестись?
– Мне легче убить тебя, Анна!
С этими словами он вышел из комнаты и прислонился к стене лбом, пытаясь прийти в себя. Руки были сжаты в кулаки, он до крови закусил костяшки пальцев, пытаясь сдерживая отчаяный вой.
