– Позвони Клер и попроси записать тебя на консультацию к врачу. Я скоро вернусь и прошу тебя, не делай глупостей! Ты меня поняла? – почему-то ему было страшно оставлять ее одну, но и быть сейчас с ней он не мог. После того как она кивнула, Маркус покинул квартиру.
Два часа он кружил в пригороде Лондона, пытаясь осознать, что скоро станет отцом. Получалось откровенно плохо. Единственное, что он отчетливо понимал – данная новость в корне меняет всю его жизнь. Пугало ли его это? Надо признаться, что да. Но кого не будут пугать перемены в давно устоявшемся распорядке жизни?
Но, наверное, это даже к лучшему. Ему давно был нужен толчок. Пожалуй, он его даже ждал, так как ему опротивел весь этот поганый образ жизни. Жить ради себя и удовольствий надоело.
С Эни он открыл нечто новое и не хотел, чтобы это прекращалось. С ней он дышал свободнее, чувствовал себя цельным.
К тому же такие, как она, становятся прекрасными матерями и женами.
Да и какие вообще могут быть сомнения?! Он столько работал, многого достиг не для того, чтобы просто просаживать все на шлюх и развлечения. Он хочет видеть, как растет его ребенок, как делает первые шаги, как скажет первые слова…
Он ведь сам вырос без отца и хорошо помнит, как ему не хватало его совета и поддержки. Как некому было рассказать о своих сомнениях, некому было испытывать за него настоящую, мужскую гордость. Мать – это другое. Ее любовь она безгранична, она слепа, ей ничего не нужно доказывать, ей достаточно только тепло улыбнуться. Мать воспринимает успех, как нечто ожидаемое. Ее ребенок – всегда самый лучший, независимо от результатов. А так хотелось услышать скупое: «Молодец сын, горжусь!»
Поэтому ему претила мысль быть воскресным папой.
Сейчас, когда его, казалось, приперли к стенке, он испытал даже облегчение. Больше не надо было изводить себя сомнениями, думать, как все устроить с Анной. Теперь не было нерешительности, было лишь осознание, что он хочет, чтобы она была с ним. Она та, которая будет идеальной женой. Возможно это, в первую очередь, забота о личном комфорте, но он не дурак, чтобы связывать свою жизнь с мутной девицей, в которой он не уверен. Даже ребенок не заставил бы его усложнить себе жизнь.
Когда он сам не понял, как оказался на Риджент стрит – главной торговой артерии Лондона, то окончательно убедился в своем решении.
С улыбкой он вошел в магазин эксклюзивных ювелирных украшений, где тут же был тепло встречен предупредительными продавцами и менеджером.
– Мистер Беркет, мы очень рады видеть вас, чем можем помочь?
– Я хотел бы выбрать кольцо для девушки, точнее, кольцо своей будущей жене, – ему было странно, как и окружающим, но они не подали виду, что удивлены, а с охотой принялись расспрашивать о предпочтениях девушки.
Маркус не знал, чего бы хотелось Ане. Наверное, что-то скромное, но такой вариант его не устраивал.
– Мне нужно яркое, дорогое кольцо, ну, вы понимаете… – он и сам не знал, что хотел, кроме того, что оно должно быть дорогим и таким большим, чтобы она не могла с ним больше ничего носить. Оно должно было кричать, бросаться в глаза! В его кругу так принято. Кольцо – показатель силы чувств. Смешно, но против правил не попрешь, так что придется показывать. Его жена должна носить одно из дорогих, нет, одно из неприлично дорогих колец! Тщеславно конечно, но почему бы и нет с его-то деньгами?!
Спустя час просмотров и выборов, Маркус был недоволен и раздражен. Его утомил этот процесс. Ему все не нравилось. Бриллианты казались банальщиной, он их и просто так может подарить. Нужно было что-то другое. Когда ему показали кольцо из белого золота с двадцати каратным сапфиром в окружении небольших бриллиантов, он понял, что нашел то, что хотел. Элегантное, нежное и строгое, в тоже время броское и дорогое. Сапфир напоминал ему ее невероятные глаза. Все, как он и хотел, поэтому магазин Маркус покинул довольный.
По дороге домой он еще раз обдумал, все ли правильно делает, в душе не было сомнений. Аня поразила его с первой встречи, без нее уже не получалось, он перестал замечать других, хотел только ее. Представить, что когда-нибудь кто-то прикоснется к ней, Маркус не мог, его выходка в России это очень четко показала. Аня принадлежит только ему и будет принадлежать, она родит ему ребенка.
Боже! У него скоро будет семья. Своя собственная семья! Он, как мальчишка, перед чем–то неизведанным испытывал небывалый подъем и в то же время ему казалось, что он прыгает в пропасть.
– Эни! – позвал он, как только зашел. Аня сидела на диване в гостиной, глаза были заплаканы, она была напряжена. Они словно поменялись ролями: он спокоен, а она переживает. Маркуса такое поведение задело.
– Позвонила Клер? – спросил он холодно, садясь в кресло напротив.
– Да, завтра прием в десять часов, но у меня самолет! – воскликнула она, хотя говорила тихо.
– Забудь об этом! – отрезал Маркус, его все сильнее бесила ее убежденность, что он будет воскресным папой.
