Светлые розы, завернутые в контрастно-черную тонкую бумагу, выглядели потрясающе стильно. Я потопал каблуками туфель, сбивая вниз задравшиеся узкие джинсы, и открыл дверь. За ней в огромном холле дома на Рублевке скакал престарелый кокер-спаниель и маячила фигура Диминого двухметрового сына, который пожал мне руку, безрадостно поздоровался и скрылся в недрах второго этажа. Дима приглашающе махал мне рукой с кухни, дожевывая бутерброд и попутно кого-то распекая по телефону. Обнялись, он горячо пожаловался на дочь, и едва начал меня поучать, когда сзади меня обхватили за щеки узкие девичьи руки и звонкий голос крикнул: «Дядя Саша приехал!». Я обернулся и опешил.
Девочки Лизы не было – передо мной, грациозно покачиваясь на высоченных шпильках, стояла молодая красивая девушка. Расчетливый макияж, подчеркивающий глаза, высокая грудь, завернутая в какое-то искрящееся платье, и насмешливо глядящие на меня серые, в отца, огромные глаза. Я засунул обратно челюсть и скупо приобнял Лизу, демонстрируя преданность ее отцу. Дима напоследок скорчил мне физиономию и, кажется, перекрестил. А я шел вслед за Лизой и не мог не смотреть на ее упругую молодую задницу под платьем, постоянно напоминая себе, что вот это не девушка Елизавета, а дочь моего друга. В машине Лиза мечтательно улыбалась, стреляла в меня глазами и вообще чувствовала себя великолепно. Я же сжимался все больше и больше, и тревога росла во мне. Она щебетала и рассказывала новости, а я все безуспешно искал следы депрессии и страданий на ее лице. «Только я буду говорить на "ты" и называть тебя Саша, хорошо, дядя Саша?» – она счастливо рассмеялась. Я до скрежета сжал челюсти и кивнул.
Огромный и максимально модный ресторан сверкал огнями. Швейцар в смокинге открыл дверь Лизавете, и она манерно и уверенно взяла меня под руку. Сквозь веселье и завывающий на сцене саксофон мы подошли к одному из лучших столиков, за спиной материализовались официанты, я подвинул Лизе стул, и она сразу заказала бокал шампанского. Я попытался остановить официанта, но она перехватила мою руку горячей ладошкой и напомнила, что ей уже не десять лет, а двадцать, и она сама решает, что и с кем и когда ей пить. Чуть успокоившись, я заметил, что на нас смотрят. Молодые парни и девчонки, несомненно дети и внуки власть имущих, с нескрываемым интересом разглядывали меня и приветственно кивали Лизе. Я злился и чувствовал себя идиотом. Заказали еду с неизвестными мне названиями, а Лиза, длинным глотком всосав в себя ледяное шампанское, заказала бутылку вина. «Это же на двоих!» – невинно сказала она в ответ на мой укоризненный взгляд. «Не простынь», – проворчал я, глядя на лед в шампанском. Она улыбнулась и промурлыкала: «Ничего, Саша. Я внутри очень горячая, не простыну». Покраснев мозгом, я насилу улыбнулся и начал ковыряться в еде.
К столику все время кто-то подходил и здоровался с Лизой, мне жали руки и улыбались, я все время вставал и тоже улыбался. Лиза таинственно говорила всем, что я ее «старый знакомый» и делала двусмысленные намеки своим друзьям, касаясь меня кончиками пальцев. Я как дикарь не улыбался и наливался яростью. Лиза тянула вино медленно, но часто, так что через час, когда принесли десерт, она, уже вся раскрасневшаяся, улыбалась, громко хихикала и поправляла спадающую бретельку платья. Я выпил за вечер меньше трети бокала, поэтому когда к нам подошел какой-то молодой паренек, сверкающий курткой с блестками, сразу сфокусировался на нем. Лиза чуть побледнела и не встала с ним поздороваться. «Видимо, тот самый ухажер», – подумал я и начал наблюдать. Парень, не глядя на меня, протянул ей руку, приглашая потанцевать, но она и бровью не повела. Тогда он наклонился и начал что-то горячо наговаривать ей в ухо, пуская слюни, а она все пыталась от него отклониться, умоляюще глядя на меня. Я какое-то время еще посидел, а потом протянул руку, взял его за покрытый лаком ремень и как мешок подтянул к себе. Он ошеломленно обернулся, и тогда я встал, оказавшись на голову выше, наклонился к его юношескому ушку, грубовато взяв за затылок, и прошипел: «Еще раз рядом с ней увижу – сверну шею, говноед, понял?». И оттолкнул его несильно, показав с высоты возраста, кто тут настоящий нарцисс и самец. Вокруг с интересом поглядывали соседи, делая вид, что ничего не происходит.
