Парнишка потоптался рядом, вытирая ухо, понял, что дело дрянь, и ретировался за свой столик с большой компанией таких же ряженых. Я сел доедать свое неведомое блюдо и поймал на себе взгляд Лизы. Наполненный обожанием и восхищением, он не сулил ничего хорошего. Не отпуская меня своими серыми ведьминскими глазами, она сделала длинный глоток и наклонилась ко мне. «А ты сегодня у нас останешься? Я слышала, папа сказал гостевую готовить», – она придвинулась так близко, что я различил красный шелк белья на ее груди и отшатнулся. Она же совершенно по-взрослому усмехнулась и тут я почувствовал, как ее нога, скинув туфлю, начинает гладить мою ногу. Я опешил настолько, что даже не сразу понял, что мне делать, а нога уверенно поднялась выше и уперлась мне в пах. Лиза смотрела мне в глаза и улыбалась. Я в сотый раз за вечер покраснел и отполз вместе со стулом, бурча что-то укоризненное и невнятное.
Принесли счет. Я оплатил его, а сам судорожно набивал смски Диме. Сказал, что все, вечер окончен, ждет ли он меня дома? К моему ужасу, Дима сказал, что он очень рад, но дела заставляют его переночевать в городской квартире. Обернувшись на его дочь, которая нежно положила мне руку на спину, я судорожно написал, что у меня для него слишком важные новости, и он должен со мной поговорить. «По телефону никак?!». «Нет, никак». Дима выматерился длинным сообщением.
В машине Лиза, не отрываясь, смотрела на дорогу, будто не обращая на меня внимание, но при этом постоянно брала меня за руку на подлокотнике, а я трусливо и мягко ее убирал, зажимаясь все дальше в угол. «Саш, ты чего, мы же давно дружим», – она невинно улыбнулась и схватила мои пальцы крепче, засовывая свою узкую ладонь под пиджак. «А друзья – они же не всегда друзья, правда?» – она резко наклонилась и коснулась полными губами моей щетины на шее. Я вздрогнул и подавился собственным языком, отгоняя возбуждение и перемножая в голове трехзначные числа.
У порога дома стоял черный бронированный «Гелик», а рядом с ним курил Дима. У Лизы вытянулась лицо. Я ехидно улыбнулся и бросился в объятия Диме, словно индийский ребенок, которого нашли спустя тридцать лет мытарств. Лиза едва коснулась отца поцелуем в щеку, помахала мне рукой, покорно пожелала мне доброй ночи и медленно зашла в дом. «Ну как? – спросил Дима, скидывая прядь седых волос с лица, – нормально?». Я кивнул. «О чем поговорить-то хотел?» – Дима в своей нетерпеливой манере перетаптывался с ноги на ногу. «Э-э-э… да вот тут…» – и я начал грузить его каким-то несуществующими проблемами общего бизнеса. Со смехом и разговорами мы засиделись до глубокой ночи. Лиза не спускалась. «Уснула, – сказал он мне уверенно, – пойдем и мы, что ли? Тебе ж рано лететь». Мы обнялись, я зашел в свою гостевую на первом этаже, и мой телефон всхлипнул короткой вибрацией. На экране светилось, обрамленное едва заметным красным бельем, белое молодое тело. Лизавета на камеру сделала полуоборот, улыбнулась в зеркало и облизнулась. «Спите, дядя Саша?» – шмыгнуло сообщение.
Я выключил телефон и лег. Полежал минуту, встал. И запер дверь изнутри.
Знаете, почему? Потому что жизнь догонит каждого. Всех. И это не пессимизм. Я ведь не сказал, что все будет плохо, правда?
Знание никогда не было его сильной стороной. Его сильной стороной было… да ничего не было. Уж не знаю, как так вышло, но он был самый что ни на есть обычный парень. Обычнее трудно себе представить, что для меня большая редкость была уже тогда, в юности. В моем тамошнем окружении встречались ребята по большей части яркие, сумасшедшие – и вот он. И имя-то у него какое было дурацкое – Стиви. Я все время знакомства с ним задавался вопросом, почему же Стиви? Уж не помню, как он оказался в моей компании, и тем более не помню, кто его привел. Раз за разом я видел в углу его плоское, спокойное лицо с глазками-бусинками и постоянно чуть припухшими веками. Увидев его на улице, я бы не вспомнил лица уже через секунду. Даже тогда, почти пятнадцать лет назад, я с трудом и не с первого раза запомнил его. Да и то только потому, что он появлялся перед нами каждый день. Мы пили, курили, приставали к девчонкам. Мы носились по городу, скупали перстни в виде волков. Он постоянно был рядом – непрерывно. Вдруг выяснилось, что он мой ровесник. Что он беспросветный троечник, что он учится в соседней школе. Я не хотел всего этого знать – эта информация просто как-то оказалась у нас. Стиви редко говорил, обычно он тихонько сидел, иногда улыбаясь особо дерзким шуткам. И если сперва над ним издевались, то потом привыкли. Насколько я помню, его никто ни разу никуда так и не позвал – он везде оказывался сам. Смотришь в толпе на вечеринке – а вот и он в углу сидит.
