Д’Арси, узнав о случившемся, заперся в комнате с Ричардом, благо никто не могу ему в суматохе что-нибудь запретить, а когда спустя несколько часов вышел, стал отдавать распоряжения, как если бы этот замок принадлежал ему. Видя, что от Сильвии мало толку, он взял все хлопоты в свои руки. Слуги не смели возражать, а графине было безразлично, что происходит вокруг.
Через два дня, когда к похоронам все было готово, траурная процессия отправилась в церковь. Чтобы проводить одного из лучших людей королевства, собирался приехать сам государь, но неожиданная мигрень уложила его в постель на несколько дней, поэтому он прислал вместо себя одного из своих фаворитов, графа де Пуантили. Множество господ и дам в траурных одеждах собрались во дворе замка. Всех их Сильвия видела в тот единственный раз на балу, но сейчас все лица сливались в одно. При жизни Ричарда лишь нескольких из этой толпы можно было бы назвать друзьями или приятелями графа. Но сейчас все они, казалось, действительно горевали, как если бы из жизни ушел их близкий человек.
Процессия двинулась к церкви, той самой, где венчались Сильвия и Ричард. С тех пор Сильвия бывала здесь на службе каждое воскресенье, но никогда не посещала кладбище, где покоились благородные предки де Ланье. Отпевал графа все тот же знакомый Сильвии священник. После, стоя у гробницы, Сильвия вообще перестала сознавать происходящее. Какие-то вельможи подходили к ней и что-то говорили, девушка кивала в такт словам, но не понимала их смысла. Граф Дюморье, такой веселый на их свадьбе, сейчас рыдал в стороне, не скрывая слез. Он приезжал в дом де Ланье, когда Ричард чувствовал себя еще не так плохо, пытался ненадолго отвлечь или развлечь его разговорами и придворными новостями, но в последнюю неделю его не отпускал со службы король, решивший устроить охоту для себя и своих приближенных в дальних землях королевства, поэтому граф успел прибыть уже лишь на похороны друга.
Неподалеку стоял Патрик, которого обнимал за плечи Д’Арси. Мальчик плакал, а Сильвия не проронила ни слезинки. За ее спиной дамы шушукались, обсуждая «неправильное», поведение вдовы, которая, как им казалось, должна была показывать свое безутешное горе.
— Ей ведь повезло, — сказала одна из них, известная в свете сплетница, леди Д'Авиаль. — Быть замужем за таким человеком! Один из первых красавцев государства, блестящий военный. Она, кажется, совершенно не ценит, что потеряла!
— Да, и не соблюдает приличий! — прошептала ее соседка. — Не ясно, как вообще де Ланье женился на такой женщине. Хотя что с нее взять, с ее происхождением!
Встретившись взглядом с Д’Арси, дама сконфуженно замолчала.
— Сударыня, примите наши глубочайшие соболезнования, — обратилась она к Сильвии, но та ее уже не слышала. Мир сузился для нее в одну точку, и девушка провалилась в спасительную темноту.
Сильвия пришла в себя в своей постели, на столике громоздились какие-то склянки, а в комнате стоял тяжелый запах трав. Голова болела, даже двинуть рукой не было сил. В глубине комнаты возилась камеристка.
— Мария, — позвала ее Сильвия.
— Госпожа, вы очнулись, наконец-то! Как вы себя чувствуете, вы так нас напугали! — запричитала служанка.
— Я упала в обморок?
— Вы уже три дня не приходите в себя! Вас принесли домой в день похорон его сиятельства. Так вы все три дня и пролежали в лихорадке, все время бредили, с господином графом разговаривали! Доктор сказал, что это от сильных переживаний! — рассказывала Мария, вытирая набежавшие слезы.
— Три дня, — безо всякой интонации произнесла Сильвия. — Ничего не помню. Как Патрик? — спросила она.
— Ой, сударыня, вы ж не знаете! Господин герцог забрал Патрика к себе в тот же день. Сказал, раз вы заболели, то все равно не сможете за ним присматривать. А ему сейчас нужно внимание. Мы не хотели отдавать ему мальчика, ведь вы в доме хозяйка, но разве с его светлостью поспоришь! Вы только не сердитесь на нас!
— Не волнуйся, Мария, все правильно. Наверное, так даже лучше. Все равно я не смогла бы заниматься Патриком, — пробормотала графиня. — Принеси бумагу и чернила, пожалуйста. Я продиктую тебе письмо.
— Только сначала вы выпьете лекарство, которое вам прописал доктор. Обязательно нужно выпить.
— Давай свое лекарство, — устало ответила Сильвия. Даже на этот разговор у нее ушло слишком много сил, и теперь она пыталась снова не впасть в дремоту, ведь еще нужно было написать Д’Арси. Этого требовали простые правила приличия. Язык плохо слушался, мысли сбивались, но все же через четверть часа записка была готова: «Ваша светлость! Хочу поблагодарить Вас за то, что взяли на себя заботу о Патрике, ему сейчас тяжелее всех. К сожалению, я все еще недостаточно здорова, чтобы забрать Патрика домой, но, надеюсь, через два-три дня уже смогу это делать. Сильвия де Ланье». Подпись Сильвии удалось поставить не с первого раза, руки не слушались, и перо так и норовило упасть на постель.
— Отправь письмо сейчас же. Я устала, не буди меня, разве что, если что-то срочное.
