Граф много раз заводил разговор с Сильвией о том, что ее ждет в недалеком будущем и собирался просить ее об очень важном для себя. Ему хотелось, чтобы юная графиня не похоронила свою красоту и молодость взаперти, а позволила себе, после соблюдения траура, свободную жизнь и вышла бы замуж за достойного человека. Он втайне от Сильвии написал господину Лессаржу и, не вдаваясь в лишние подробности, просил его, как дворянина и бывшего опекуна Сильвии, оказать ей нужную поддержку, если с ним что-нибудь случится, а главное, не давать ей зачахнуть в одиночестве. Господин Лессарж, судя по ответу, был обеспокоен такими просьбами, но обещал всяческую помощь со своей стороны.
К середине мая состояние графа настолько ухудшилось, что он больше не мог сидеть в своей любимой библиотеке. Он часто задыхался даже от попыток приподняться на кровати. Сильвия дни и ночи проводила рядом с его постелью, уходя лишь для того, чтобы отец мог побеседовать с сыном. Ее преследовал запах отваров и травяных компрессов, в редкие минуты отдыха она видела себя и мужа в их первые дни знакомства и во сне улыбалась. Пытаясь шутить, но все чаще срываясь на кашель, де Ланье осознавал, что уже не в силах поддерживать дух бодрости у своих домашних. Даже слуги передвигались по замку неслышно и, казалось, общались только жестами. Лишь громкое пение птиц нарушало эту странную тишину. Ромула давно запирали на другой половине замка, чтобы он не прыгал на постель к своему хозяину и не ложился ему на грудь. Сильвия иногда приходила к нему, но кот, обидевшись, шипел, кусался и пытался вырваться за дверь.
В один из вечеров погода испортилась столь быстро, что стало ясно, что скоро разразится гроза. Небо потемнело, задул сильный ветер, в комнатах стояла духота. Под первые раскаты грома Сильвии доложили, что в замок приехал герцог Д’Арси. Де Ланье спал, тяжело и хрипло дыша. Сильвия вышла из комнаты, чтобы поприветствовать гостя и дать ему возможность побыть с другом. Д’Арси о чем-то тихо беседовал с лекарем, который теперь, казалось, навечно переселился в замок де Ланье. Коротко поздоровавшись с Сильвией, он попросил ее дозволения пройти к Ричарду. Сильвия лишь кивнула в ответ. Герцог провел в комнате графа около получаса. Все это время, маясь от невозможности что-то делать и от потяжелевшего от грозы воздуха, девушка бесцельно бродила по коридорам замка. У спальни мужа в кресле сидел Д’Арси. Плечи его согнулись, взгляд потяжелел еще больше, руки сжимали бокал. Он сжимал его все крепче и крепче, пока бокал не хрустнул и осколки не посыпались на ковер. Казалось, будто герцог и не заметил, что тонкое стекло поранило его пальцы, и кровь теперь капает на обивку кресла. Раскат грома пробудил его от забытья.
— Сударыня, я хотел бы остаться сегодня здесь. Вы позволите?
— Я почту это за честь, ваша светлость.
— Что ж, хорошо. Ах да, простите, кажется, разбился бокал.
— У вас кровь.
— Это пустяк, царапина, — ответил герцог, заматывая платком руку. Я пройду к Патрику, мы давно не виделись с мальчиком.
Тяжело вздохнув, Д'Арси поднялся и подошел к дверям. У выхода он остановился на мгновение, словно желая еще что-то сказать, но потом передумал и вышел из комнаты..
Сильвия отдала распоряжение слугам подготовить спальню для его светлости и вернулась к мужу. Гроза уже вовсю бушевала. Ричард, казалось, спал, хрипло дыша. При ее появлении он открыл глаза и позвал:
— Сильвия!
Девушка наклонилась поближе к мужу, чтобы расслышать его голос.
— Открой окно, здесь нечем дышать.
Сильвия подошла к окну и распахнула тяжелые створки. Неистовый грохот грозы вместе с порывом ветра ворвался в комнату. Повернувшись к мужу, она заметила, что тот снова впал в дремоту. Но тут что-то показалось ей немного другим. Что-то изменилось. Сильвия не сразу поняла, что именно. А поняв, осела на ковер возле постели мужа. Она больше не слышала его хриплого дыхания. Ричард Александр Клермон, граф де Ланье, покинул этот мир.
Когда Патрику сообщили о случившемся, он потерял сознание, а, придя в себя, перестал разговаривать, как будто онемел. Врач, так и не успевший покинуть дом, осмотрев ребенка, сказал, что это весьма часто встречающаяся реакция для человека с некрепкими нервами и посоветовал окружить мальчика теплом и заботой. Голос непременно должен был вернуться. Сильвия, выполнявшая все указания словно механическая кукла, поднималась к Патрику, пыталась заговаривать с ним, но не получив ответа, уходила.
Она так и не заплакала больше. Тогда, у постели Ричарда, Сильвия рыдала, не позволяла увести себя из комнаты, кричала что-то, но когда пришло окончательное осознание случившегося, горе сковало ее. Привидением она бродила по дому, пугая слуг неживой бледностью и взглядом в никуда. Сильвия и рада была заплакать, но слез не было. Была огромная всепоглощающая черная пустота. Пустота давила и не давала вздохнуть. Девушка почти не спала, просто проваливалась в эту пустоту на несколько минут, а потом лежала до утра, уставившись невидящим взглядом в окно.
