Он закончил на грустной ноте, но Олеся, странное дело, после его признания заметно повеселела. Она слепила снежок и бросила его в Андрея. Он едва успел увернуться.
— Я до сих пор люблю играть в снежки, представляете? — рассмеялась Олеся. Андрей ничуть не удивился — все дети любят играть в снежки, а Леся такой ребенок…
— А еще я люблю делать в снегу бабочку!
— Это как? — не понял Андрей.
— Надо раскинуть руки и упасть в снег! Вот так!
Олеся толкнула его, и он улетел в снежный сугроб.
Она протянула ему руку. Андрей сделал вид, что принимает помощь, приподнялся, но потом коварно потянул ее на себя, и Олеся повалилась прямо на него. Когда она, смеясь, упала, он вдруг, сам не понимая, как осмелился, поцеловал ее. И без того огромные глаза Леси от изумления стали еще больше.
— Вы чего хулиганите? — прошептала она.
— Не знаю, не сдержался, — честно признался Андрей.
— Больше так не делайте, ладно? Мне, знаете ли, неловко было бы влепить вам пощечину!
— А вы не стесняйтесь! — улыбнулся Андрей. — Можете дать — я не возражаю! Они встали, отряхнулись от снега. Оба чувствовали смущение.
— Кстати, а почему бабочка? — сказал Андрей, чтобы разрядить напряжение. — Я так и не понял!
— Отпечаток в снегу, который вы оставили, и называется бабочкой, — пояснила Леся. — Вон ваша — длинная и нелепая!
— А маленькая и толстенькая — твоя!
— Значит, мы теперь на «ты»?
— А ты против?
— Нет. Смотри, вот фонтан! Ты не представляешь, как здесь хорошо летом! Фонтан был укрыт метровым слоем снега.
— Водяные струи сверкают на солнце, и в знойный день так приятно посидеть здесь, вдохнуть свежесть… — мечтательно сказала Олеся. — Я часто прихожу сюда с книжкой и читаю или просто слушаю, как журчит вода. А вон там мостик… С него открывается потрясающе красивый вид на парк!
Андрей испугался, увидев, что она намерена забраться на обледеневший мостик.
— Куда ты? Упадешь!
— А! Ерунда! — крикнула Леся и понеслась вперед.
Андрей обреченно потопал за ней. Примерно посередине мостика Олеся потеряла равновесие на льду и смешно заскользила, отчаянно балансируя ногами.
— Намечается очередной фирменный кульбит! — возликовал Андрей. — Как я их люблю!
— Да помоги же мне! — разозлилась Леся.
Андрей схватил ее и прижал к себе.
— Держишь?
— Держу! — подтвердил он. — Можешь не сомневаться — не отпущу!
Через пять минут Олеся все же сделала слабую попытку освободиться, и Андрей, не без сожаления, отпустил ее.
Оперевшись о перила мостика, они смотрели, как падает снег.
— Какие мы все-таки счастливые! — вздохнула Олеся.
— Кто «мы»?
— Россияне! Ты только представь — половина людей на земле никогда не видели настоящего снега! Бедные!
— А ты любишь зиму?
— Конечно! Какой же русский человек не любит зиму? — убежденно сказала Леся. — Хотя бы даже из-за чудесных новогодних праздников! Обычно я начинаю ждать их уже в ноябре. Готовлюсь к ним, создаю себе настроение. Ну а в этом году все оказалось как-то скомканно… Ладно, надеюсь, Рождество будет светлым и радостным! Кстати, я слышала, у тебя в эти дни состоится премьера? Я видела афишу! Кажется, шестого января?
Андрей мгновенно погрустнел и признался, что считает «Рождественскую симфонию» сырой, недоработанной.
— Я понял, что финал не получился и надо все переделать, но нет ни сил, ни настроения!
— Тебе нужно влюбиться! — заявила Олеся.
Андрей опешил:
— Ты это серьезно?
— Совершенно серьезно! Влюбишься — и вдохновение появится! Точно говорю!
— В тебя, что ли, влюбиться?
— Ну почему обязательно в меня? — смутилась Олеся. — На свете много хороших девушек!
Андрей отшутился, что непременно найдет себе прекрасную вдохновляющую музу.
Дорогу к усадьбе освещали фонари.
— Знаешь, а у нас в Бабаеве самые красивые снежинки! — сказала Леся. — Представляешь, ученые говорят, что в природе не существует двух одинаковых снежинок. Они все разные! Согласно одной легенде, снежинка была создана из слез богини Деметры, оплакивавшей уход своей дочери Персефоны в подземный мир. Ой, смотри, Андрей, у тебя на воротнике пляшут сотни снежинок! Кстати, у язычников снежинка считалась зимним символом любви.
Андрей помолчал, потом снял с воротника снежинку и протянул ее Лесе на ладони.
— Мне страшно, — прошептала Лиза. — Кто это был?
— Лешак, должно быть, — серьезно ответил Макарский.
Лиза схватила его за руку:
— Давай вернемся в машину! Двери заблокируем, и…
— И что? — хмыкнул Макарский. — Перестань, похоже, мы ему понравились, коли сразу не тронул, теперь, считай, пронесло. Да не щиплись ты, всего меня исцарапала.
Он обнял Лизу. Она и не думала сопротивляться — в сильных Лешиных руках было не так страшно.
— Чего испугалась? — усмехнулся Макарский. — Полчаса назад собиралась с жизнью кончать, волков звала, а теперь за жизнь боишься?
— Это разные вещи! — отрезала Лиза. — Тут мистика какая-то… А я всего мистического боюсь. Леш, а чего он про любовь говорил?
— Сказал, что, может, и выберемся из зоны этой, если любовь спасет!
— Какая любовь?
— Настоящая! — улыбнулся Леша. — Та, которая обыкновенное чудо. Так, чтобы навсегда!
