— Если вы не возражаете, Григорий Иванович, я бы хотел вернуться к нашему с вами разговору. Расскажите мне, что произошло после того, как вы по приказу товарища Сталина выехали на фронт.
— Я же вам уже об этом рассказывал, гражданин подполковник.
— Расскажите еще раз. Я хотел бы разобраться со всеми тонкостями тех событий, оценить ваши решения и ваши возможности… Я тогда тоже был там и хорошо помню все эти событии.
Кулик пристально посмотрел на Костина, ища в его вопросе какой-то скрытый подвох. Он явно ждал от Александра каких-то наводящих вопросов, но сидящий перед ним офицер молчал. Кулик отхлебнул глоток и посмотрел на следователя.
— Вы знаете, я вас хорошо помню Григорий Иванович. Я тогда случайно оказался в этой фронтовой землянке, когда вы с криком и матом, буквально ввалились туда. Вы помните этот момент или нет? — спросил его Кости.
Маршал улыбнулся и закрыл глаза. Похоже, он тоже хорошо помнил эту ситуацию. Григорий Иванович отхлебнул чай и начал рассказывать. Костин, слушая его, делал какие-то отдельные пометки в своих записях.
— Я не буду вам рассказывать, что творилось тогда, вы сами это хорошо знаете. Тогда еще никто не знал, что нужно было делать в этой ситуации. Я ехал в машине, а мне навстречу брели сотни, тысячи деморализованных бойцов. Вдоль дороги стояла брошенная техника: десятки танков и автомашин, для которых просто не было боеприпасов и горючего. Все, что ранее представляло грозную мощь, моментально превратилось в груду никому не нужной техники.
Он замолчал. Судя по его лицу, Костин хорошо понимал, как тяжело Кулику снова переживать эти события.
— Григорий Иванович, почему так получилось? Я вот всю войну думал, почему все так получилось? Почему непобедимая и доблестная Красная армии стала отступать? Неужели Генеральный штаб не знал о возможной агрессии немцев? Почему армия оказалась неподготовленной к войне? Ведь на тот момент, наши танки намного превосходили немецкие, да и артиллерия была мощней?
— Странные ты задаешь вопросы, подполковник. У меня создается впечатление, что не ты допрашиваешь меня, а я тебя. Ты бы спросил об этом Жукова, товарища Сталина, может, они тебе бы ответили на эти вопросы. Сейчас видимо пришло время искать виновников наших неудач в этой войне. Героев и победителей много, а вот виновных… Их и нужно найти.
Маршал закрыл глаза. По его лицу, волна за волной пробегали какие-то мимические спазмы. Похоже, ему трудно было вспоминать те летние дни 1941 года. В тот день Кулик прибыл в штаб 10-ой армии, где застал полную растерянность генералов. Недолго думая, как исправить положение, он бросился на передовую. Спрашивается зачем? Он тогда и сам не знал. Возможно просто испугался ответственности, ведь нужно было принимать какие-то судьбоносные решения Однако, похоже, было поздно. Одна из самых сильных армий мира, по огневой мощи, вооруженная новыми средними танками Т-34, тяжелыми танками — КВ, каких вообще не было на вооружении немецкой армии, была разбита и рассеяна по лесам немецкими генералами. Те, кто остался в живых, стали отходить.
— Вы в курсе того, что тогда Сталин отдал приказ о вашем розыске? — спросил Кулика Костин.
По лицу маршала пробежала едва заметная то ли ухмылка, то ли усмешка.
— Вы знаете, гражданин подполковник, я не собирался воевать в 1941 году. Я готовился к войне в 1942 году. Об этом я тогда сказал одному из генералов, который тут же донес это до Кремля… Тогда, вы помните, в каком состоянии мы находились? Все кто остался еще живыми, начали отходить в белорусские леса. Понятное дело, что связи с Генеральным штабом не было. Вы представляете, что было бы, если бы я тогда попал в плен? Маршал, Герой Советского союза в плену… Вот Сталин и дал команду любой ценой разыскать меня.
Костин достал папиросу и закурил.
Серый осенний день тяжелой змеей вползал в помещение, освещая бледным светом прямоугольное пространство кабинета. За окном, не смотря на пасмурную погоду, бурлила жизнь: проезжали машины, сновали прохожие, а в здании все было подчинено рабочему процессу.
Периодически тягучую тишину кабинета, нарушала заливистая трель телефонного звонка. Докурив очередную папиросу, Костин закрыл и опечатал сейф. Переодевшись в гражданский костюм, он направился к выходу из здания. Раскрыв зонт, он неторопливым шагом направился в сторону станции метро. Он никуда не спешил, и начавшийся мелкий дождь разогнал праздношатающуюся толпу прохожих по домам. Улица была практически пуста, лишь редкие прохожие иногда мелькали впереди него, стараясь укрыться от дождя в еще открытых магазинах и подъездах жилых домов.
Чтобы сократить путь, Александр, свернул в переулок. Пройдя метров сто, он остановился и оглянулся назад, так как ему показалось, что кто-то следует за ним. Переулок был пуст.
«Неужели показалось, — подумал он. — Не может быть, ведь я отчетливо слышал чьи-то шаги у себя за спиной».
