«Товарищ Кулик Г. И., бывший Маршал, Герой Советского Союза и заместитель наркома обороны, будучи в ноябре 1941 года уполномоченным Ставки Верховного Главнокомандования по Керченскому направлению, вместо честного и безусловного выполнения приказа Ставки „удержать Керчь во что бы то ни стало и не дать противнику занять этот район“, самовольно, в нарушение приказа Ставки и своего воинского долга без предупреждения Ставки, отдал 12 ноября 1941 года преступное распоряжение об эвакуации из Керчи в течение двух суток всех войск и оставление Керченского района противнику, в результате чего и была сдана».
Костин замолчал и посмотрел на Кулика. Тот по-прежнему сидел с закрытыми глазами. У него дергалась правая щека и веко. Он в очередной раз проживал эти моменты. Костин сделал глоток остывшего чая и продолжил:
«Кулик прибыл 12 ноября 1941 года в город Керчь, не только не принял на месте решительных мер против панических настроений командования крымских войск, но своим пораженческим поведением в Керчи только усилил панику и деморализацию среди командования крымских войск. Такое поведение Кулика не случайно, так как аналогичное его пораженческое поведение имело место также при самовольной сдаче в ноябре 1941 года города Ростова, без санкции Ставки и вопреки приказу Ставки».
— Вам плохо, Григорий Иванович? — спросил его Костин, так как заметил, как побледнело лицо Кулика.
— Читайте, — коротко ответил он. — Со мной, все хорошо.
— А вот сейчас самое главное, что удалось выяснить комиссии, — произнес Александр:
«Кроме того, как установлено, Кулик во время пребывания на фронте систематически пьянствовал, вел развратный образ жизни и злоупотреблял званием Маршала Советского Союза и заместителя наркома обороны, занимался самоснабжением и расхищением государственной собственности и внося разложение в ряды нашего начсостава Кулик Г. И., допустив в ноябре 1941 года самовольную сдачу противнику городов Керчь и Ростов, нарушил военную присягу, забыл свой воинский долг и нанес серьезный ущерб делу обороны страны.
Дальнейшие боевые события на Южном и Крымском фронтах, когда в результате умелых и решительных действий наших войск Ростов и Керчь вскоре же были отбиты у противника, со всей очевидностью доказали, что имелась полная возможность отстоять эти города и не сдавать их врагу».
Костин посмотрел на Григория Ивановича, но на лице его ничего не отражалось.
— Скажите, гражданин следователь, для чего вы зачитали выдержку из этого документа? Что вы преследуете? Я уже понес полную ответственность за все это!
Костин взял в руки карандаш и, глядя на Кулика, стал им постукивать по столу.
— Что вы еще хотите услышать от меня? Да все получилось так, как получилось! Им потом легко было писать об этом: взяли города Керчь и Ростов, но они почему-то не указывают, какими силами они были взяты! Располагал ли я этими силами?!
Лицо Кулика покраснело, на скулах заходили желваки. Александру показалось, что он был готов рвануть на себе ворот рубашки.
— Успокойтесь, Григорий Иванович! Я вас ни в чем не обвиняю, я стараюсь просто разобраться во всем этом.
