Смешно, насколько пресса оказывается назойливой и проворной в охоте за сенсацией. Смешно и страшно… Результаты теста ДНК появились в сети раньше, чем специалисты заклеили конверт, а вместе с ними на пороге квартиры Тимура материализовались Волковы. Артур по-отечески кружился вокруг Рины, требуя немедленного возвращения домой, под крыло любящей семьи, а Стасик рыдал от счастья.
– Нашлась… Наконец, нашлась… Я не верил, что ты погибла, знал, что вернёшься ко мне… Ведь такая любовь не умирает… Она вечная… – заикался Станислав, ощупывая Рину на предмет повреждений и вытирая крокодильи слёзы кулаком.
Со стороны всё выглядело, как долгожданное воссоединение самых близких людей, а разложить то, что находилось внутри каждого, находящегося в гостиной, журналисты были не в состоянии. Да и кто в состоянии пробраться в черноту мыслей и вытянуть их наружу.
– Собирайся, Карина. Мы возвращаемся домой, – безапелляционно заявил Артур, отрывая Рину от племянника. – Тебя долго там не было. Пора занять своё место.
– Её место здесь, – не повышая голоса, но твёрдо донёс до непрошеных гостей Тимур, взяв Рину за руку и задвинув себе за спину. – Здесь её дом, её семья, её любовь.
Стас не смог сдержать эмоций, выплеснув их на мгновение перекашивающей злостью, но, всё же собравшись, пошёл на конфронтацию с зарвавшимся парнем.
– Карина моя. Мы собирались пожениться, готовились к свадьбе, планировали медовый месяц, – давил Стас, не спуская взгляда с Рины. – У нас расписана вся жизнь, вплоть до двух мальчиков и одной девочки. Я три года ждал, пока ей исполнится восемнадцать, а потом год оплакивал. Карина вернётся домой, ко мне, и в родных стенах вспомнит наши чувства.
Каждое его лживое слово вспарывало внутри зажившую плоть, превращая её в кровавое месиво, отдающее ужасающей болью во все части тела. Как можно быть такими тварями, чтобы так правдоподобно врать, разыгрывать заботу после всего, что сделали? Карина поражалась этой гнили и задавала себе всё тот же вопрос. Далеко ли она готова зайти ради мести? Сейчас, глядя на Волковых, ужасаясь их медовым речам, Рина была готова пойти до конца, до их предсмертных хрипов, до рек крови.
– Мне надо всё обдумать, – вышла вперёд и как можно решительнее проговорила она. – Я не готова менять свою жизнь, меня всё устраивает. Мне нужно побыть одной. Я сообщу о своём решении к концу недели, а сейчас оставьте нас, пожалуйста.
Волковы растерянно потоптались, осмотрели интерьер квартиры и ушли, зло пыхтя. Они рассчитывали на более конструктивную беседу, собирались забрать Карину к себе, оградить от всего мира, не оставить выбора. Артур не учёл появление в жизни падчерицы какого-то Тимура, а, судя по квартирке, Тимур не был беден.
– Узнай всё про её нового ёбыря, – приказал тот Стасу, отбившись от надоедливых журналюг и сев в автомобиль. – Жопой чую, что непростая птица.
То, что Тимур – птица непростая, они узнали уже через два часа, изучая отчёт службы безопасности. Состояние Карамышевых превышало в десятки раз пакет Лемоховых, а влияние вообще было заоблачным.
– Сука! Как в столице, среди двенадцати миллионов человек, она смогла подцепить Карамышева?! Как этой маленькой шлюшке удалось проделать такой фокус?!
Артур пинал мебель, разбрасывал бумаги и зло косился на племянничка. Одна маленькая ошибка, один незначительный косяк, и на тебе, получи и не захлебнись.
– Это твоя вина, – швырнул в Стаса тонкую папку. – Ты хуёво её привязал и не проверил, сдохла она или нет. Всего этого геморроя можно было избежать. Достаточно было только проверить.
Стас так не считал, ему не говорили проверить или связать потуже, Артур вообще ничего не говорил, только матерился и хрюкал от удовольствия. Ёкало ли у Стаса когда-нибудь за то, что он сделал? Вылезала ли из-под гнили совесть? Нет. Кулаки вечно пьяного отца очень рано выбили из него совесть, сострадание и жалость, а Артур хорошо продемонстрировал, что все люди – грязь, которую нужно использовать на своё усмотрение.
После ухода Волковых Карина долго сидела, смотря остекленевшими глазами в пустоту. Снаружи она была спокойна, но внутри неё кипела чернота. Ненависть. Чёрная, ядовитая ненависть. Рина специально закрылась от Тима, чтобы, не дай бог, не испачкать его этой чернотой, не выплеснуть на него бурлящий яд.
– Рина, малышка, чем тебе помочь? – не выдержал Тимур и сел перед ней на корточки.
– Ничем, Тим. Мне действительно нужно побыть одной.
Тимур понял её, не стал надоедливо крутиться рядом, поднял Рину на руки, отнёс в спальню и, уложив на кровать, пошёл в кабинет заниматься своими делами. Углубиться в документы не дал телефонный звонок.
– Да, отец, – выдохнул в трубку Тим, ожидая очередную выволочку или попытки учить жизни.
– Я всё знаю про Карину Лемохову, сын, – рыкнуло в динамиках.
– Это ничего не меняет, – перебил его Тимур.
– Я не собираюсь менять, наоборот. Неплохая партия. Не татарка, но всё равно неплохая. Считаю, вам нужно как можно быстрее перевести всё на официальный уровень.
– Что ты имеешь в виду? – напрягся Тим.
– Сообщить о своей помолвке. Торжественный вечер возьму на себя.