– Согласен, – читаю по губам, потому что в ушах гул, словно огромную ракушку прижала к голове, словно нырнула на глубину, отгораживающую нас от беспокойного мира.
Он надевает мне кольцо, я, на ощупь, ему, вспышки фотокамер, «объявляю вас мужем и женой», нестройные поздравления, перерастающие в волну неконтролируемого шума, и самое главное… наш первый поцелуй… Не первый вообще, а первый в законном браке.
Тим подтягивает меня за талию, склоняется, окутывая дыханием, нежно касается губ, пробует на вкус и срывается, не обращая внимания на окружающих. Где-то на периферии сознания начинают считать, следуя каким-то русским традициям, регистратор звонко поздравляет нас, и звучит коронная фраза:
– Какие, блядь, Лемоховы-Карамышевы?! – ревёт свёкор, и в зале наступает шелестящая тишина.
Мы не говорили Айдару Тахировичу, что решили взять двойную фамилию, причём предложил этот вариант Тимур. Я очень переживала, что Лемоховы канут в лету, оставив после себя одни воспоминания, и Тим решил всё за нас. Карина Лемохова-Карамышева. Сложно, непривычно, но… когда мы выбирали лёгкий путь?
Мама Света испуганно хватается за живот, с беспокойством глядя на Илью, сжавшего кулаки, набычившегося в позе защитника, готового броситься с рёвом на обидчика, посмевшего потревожить покой его женщины и приёмной дочери.
– Так красиво звучит, Айдар, – рассекает тишину спокойный голос Светланы, и, тронув мужа за руку, она подходит к разъярённому быку, выпускающему дым через ноздри, касается его предплечья в успокаивающем жесте и растягивает губы в доброй, открытой улыбке, на которую невозможно не ответить. – А детки пойдут. Сразу будет понятно, что в крови не вода течёт, что там гены ого-го, всем на зависть, что лучше не связываться с Лемоховыми-Карамышевыми.
С лица Айдара стекает гнев, глубокая морщина между густыми бровями разглаживается, сжатые губы расслабляются, и только ноздри ещё нервно трепыхаются, но уже без пара, без искр.
– Пусть так, – похлопывает здоровой лапой по белой ладошке Светы. – Пусть так, но имена внукам дадите татарские!
Все расслабленно выдыхают, постепенно наращивая шум, переходят в соседний зал с множеством столов, расставленных в шахматном порядке. Звон бокалов, затворы камер, глупые конкурсы, живое выступление знаменитых певцов. Всё проходит мимо нас, задев вскользь по касательной, не затянув в бурные воды праздника. Не нужен мне праздник, вся эта показушность, улыбки на камеры, прилюдные поцелуи по команде «горько», которые мы должны дарить друг другу за закрытыми дверями.
Ловлю тихий стон мужа, приглядываюсь. Так и есть. Бледность переросла в прозрачность, действие обезболивающих закончилось, капельки пота над верхней губой. Вся эта спешка со свадьбой не дала времени Тимуру полностью восстановиться, но он старается, держится, пытается улыбаться и говорить.
– Пора молодых проводить в семейную жизнь, – Айдар замечает мой обеспокоенный взгляд и действует по ранее обговорённому сценарию.
Нас выпроваживают из общего зала, и мы попадаем в руки врача, дежурившего всё это время неподалёку. Он проводит необходимые манипуляции, делает укол, меряет давление.
– Тимуру Айдаровичу требуется отдых, – безапелляционно заявляет Мирон, убирая шприц и пустую ампулу в чемоданчик. – Здоровый сон, и он будет как огурчик.
– Прости, малыш, что такая дерьмовая брачная ночь у нас, – из последних сил шепчет Тимур, борясь с давящим сном, усиленным препаратами.
– Она рядом с тобой, а значит лучшая, – успокаиваю его, помогая избавиться от одежды.
Когда Тим засыпает, стягиваю с себя тонкие кружева, залезаю к нему под одеяло, прижимаюсь к расслабленному телу и закидываю ногу на бедро, ощущая чувствительной кожей, что не все части расслабились во сне. Всё у нас будет. И лучшая брачная ночь, которую мы так долго ждали, и медовый месяц, который нам так необходим, и счастливое будущее, которое нам задолжала судьба.
Глава 42
Тимур проснулся среди ночи и с удовлетворением почувствовал прильнувшее к себе тёплое тело Карины. Жена. Наконец. После столького пережитого дерьма они вместе. Теперь ничто не сможет их разлучить. Тимур прижимал к себе Рину и жадно вдыхал её аромат. Всё было хорошо. Враги повержены, любимая рядом. Одно омрачало полное счастье. Тимур никак не мог оклематься после ранения. Месяц прошёл, должно уже всё зажить, как на собаке, но боль под лопаткой ещё достаёт, особенно при резком движении, слабость выматывает, болезненная пульсация в голове не отпускает.
Мирон убеждал, что это нормальное состояние с такими повреждениями и кровопотерей, что прошло слишком мало времени, что для полного восстановления нужно три-четыре месяца. Тимур всё понимал, но ему нужно было сейчас. У него сегодня была свадьба, он сегодня должен был сделать Рину своей, показать ей лучшую сторону близости, избавить окончательно от страха и последствий насилия. А что он? Сломался на самом интересном месте, уснул, как будто ему семьдесят лет. Стыдно перед женой, а она такая тихая, понятливая, нежная. Лежит рядом, доверчиво жмётся к нему.