На следующий день Шопен уехал в Париж. Подобно Карлу Клингеману, он высунулся из удалявшейся почтовой кареты и помахал Феликсу платком. Затем он исчез из поля зрения, и Феликс пошёл домой.
На Лейпцигерштрассе, 3 жизнь, потекла своим чередом. После суеты с помолвкой Фанни возвращение к привычному распорядку явилось приятным отдохновением. Внешне всё было как всегда, но вскоре Феликс почувствовал перемену в атмосфере дома. Предстоящее замужество Фанни разрушило догму о незыблемости их семейного уклада, аксиому, что всё останется так, как есть. Это знаменовало конец той счастливой и сплочённой семьи, того непоколебимого стиля жизни, который уже сделался легендарным, и стало предвестником будущих перемен. Семейство Мендельсонов — единое и неделимое, каким его все считали, — должно было вот-вот расколоться и рассеяться. Фанни уже была помолвлена и скоро могла уехать. Все отъезды подобны смерти. И не имело значения, что ей предстояло просто переехать в другую часть города. Без Фанни дом будет уже не тот. Звук её красивого звенящего голоса, её садовая шляпка, висевшая в холле, её кисти и акварели — всё это было частью домашнего микроклимата, душой дома. Скоро будут и другие помолвки, другие свадьбы, другие расставания.
Один за другим молодые Мендельсоны улетят из родительского гнезда. Через несколько лет шикарный особняк превратится в ещё один покинутый дом, большой печальный кров для двух стареющих одиноких людей.
Все в доме, вплоть до самой робкой посудомойки, чувствовали приближение перемен, но больше всех проявлял свою тайную боль Авраам Мендельсон. Иногда за обедом он обводил стол глазами с набухшими веками, останавливая взгляд по очереди на каждом из детей, и внезапные слёзы предательски свисали с его ресниц. Чтобы сохранить достоинство, он прочищал горло, начинал сморкаться или делал какое-нибудь ворчливое замечание.
Феликс пытался вернуться к своему приятному беспечному существованию, но обнаружил, что не может. Он тоже переменился. Для разнообразия он решил сделать отца счастливым. Теперь, когда Фанни собиралась уйти, он покажет родителям, что он настоящий Мендельсон, серьёзный и трудолюбивый. Он женится на Нине, если она не будет возражать, и этим обрадует свою семью. Он, может быть, даже пойдёт работать в отцовский банк.
Но первое, что он сделает, — это покончит с нелепыми и лицемерными отношениями «по доверенности» с Анной, даст ей приличное приданое и отправит домой. Он написал Карлу, что не выполнил обещания и в свою очередь освобождает его от всех обязательств обеспечить ему уважительный предлог для поездки в Лондон.
Отправив письмо, он пошёл к Анне и застал её сидящей на кровати и слизывающей с пальцев сметану. К его удивлению, она не бросилась, как обычно, целовать его. Он чмокнул её в щёку, сел рядом с ней и сообщил, что больше не настаивает на её отъезде в Лондон. Она снова удивила его, сказав, что никогда и не собиралась туда ехать. И добавила, что больше не сможет с ним встречаться.
— Всё кончено, — проговорила она, печально качнув огненной гривой.
Анна объяснила, что в последние три недели, пока он забывал её, она много думала и пришла к выводу, что он её не любит и никогда не полюбит. Они совершенно разные. Недавно она встретила человека, который, как она чувствовала, очень похож на неё. Нельзя сказать, чтобы он был красив: низенький, лысый, с брюшком. Он владеет пивоваренным заводом, хотя и не богат. Но он любит её и хочет на ней жениться. Она рассказала ему всё о себе, и, поскольку он был согласен взять её такой, какая она есть, она собиралась стать ему самой преданной женой на свете.
Кончив свой рассказ, она не смогла справиться с эмоциями. Её красивые глаза наполнились слезами.
— Я слишком люблю тебя, — тихо призналась она. — Это плохо. Когда слишком любишь, всё время страдаешь.
Она и слышать не хотела о приданом, и у Феликса не было другого выхода, как послать ей роскошный анонимный свадебный подарок.
Так Анна Скрумпнагель исчезла из его жизни.
Через некоторое время Феликс получил письмо от Карла и с облегчением прочёл, что его друг потерял всякий интерес к Анне, после того как встретил Сюзи Планкет, молодую англичанку с необычайно изобретательным умом и интригующим характером. «Я скоро буду иметь возможность рассказать тебе побольше о Сюзи, потому что сэр Джордж Смарт, директор филармонического оркестра, посылает тебе приглашение приехать сюда и дать концерт из твоих сочинений».
К удивлению Феликса, его отец прочитал письмо сэра Джорджа без взрыва негодования и предсказаний катастрофы.
— Весьма почётно, весьма, — пробормотал он, кладя письмо на стол. — Сэр Джордж пишет, что тебя ждёт весь Лондон, но ничего не говорит о деньгах. Он думает, каким образом ты доберёшься до Англии? Наверное, вплавь... С другой стороны, бесспорно, большая честь для такого юнца, как ты, быть приглашённым дирижировать филармоническим оркестром.
В глазах старика промелькнула вспышка гордости, которую он поспешил скрыть, отвернувшись к окну.
