Она остановила коня и настороженно прислушалась. Тихо шелестели сосны, вроде никаких посторонних звуков. Даже птицы не кричат, как бывает, когда в их владения наведываются люди. При всем желании не смогла б объяснить, что конкретно насторожило. Но их с братом учил большой мастер. Откуда отец его выкопал, она так и не узнала. Не родич, бывший наемник с севера, воевавший в Иберии, на Востоке и ходивший с караванами в самое сердце черной Африки за золотом. Не просто умел драться любым оружием, но и знал лес, степь и горы. На коней они сели если не до умения ходить, то практически сразу после первых шагов. Из лука стали стрелять сразу, как только хватило сил натянуть детский. Могли залезть на крутую скалу за яйцами орла и спрятаться так, чтоб не нашли лучшие следопыты. Она всегда была лучше брата, чем гордилась, но никогда б не заявила об этом при чужих, хотя обожала ткнуть его этим в морду. И сроду ничего не боялась. Не то чтоб не знала страха, однако всегда шла навстречу ему, как и учили. И все же храбрость не означает глупость и отсутствие осторожности. Погибнуть может каждый, даже прекрасный боец от случайности. Так ей вбивали, и это она увидела не так давно в Массалии, когда один из приятелей-воспитанников получил куском черепицы в голову от обычной женщины. Умер сразу, а всего лишь нужно было шлем не снимать. Может, и жара, но остался бы жив. И не важно, что потом в том доме всех перебили. Умершему от этого не легче.
Так что она даже не раздумывала, остановив коня, как только ощутила нечто совершенно неуловимое. Чуйка дело важное. Кто на войне побывал, способен поделиться парочкой историй, как ему помогло, что не стал отмахиваться от предчувствия. Когда на тебя пристально смотрят, человеческий взгляд ощущаешь будто тяжесть. Там, в роще, за стволами деревьев мог прятаться беглый раб или добрая дюжина местных пастухов. Как определить, не подставляясь? Дозорному полагается доносить о том, что он видит и слышит, а не про почудившееся. А она всего лишь вестовой и должна вовремя доставить сообщение. Вот и езжай себе в нужном направлении. Не хотелось. Ох как не хотелось.
Она повернула коня и пошла легкой рысью по дуге, собираясь миновать рощу стороной. Придется идти через речку, после недавних дождей это не слишком удобно, земля вязкая, но береженого Ylim, как говорит отец, бережет. Почти обрадовалась, когда из зарослей внезапно вырвались с десяток верховых и понеслись наперехват. «Значит, не ошиблась», – с гиканьем пришпорив лошадь и несясь во весь опор, довольно подумала. Явно враги поджидали. Ни союзные мятежники, ни просто банды рабов не стали б нападать на легионера. А перепутать их с кем-то достаточно сложно. Привычный для Северной Африки короткий халат, надеваемый поверх рубахи, выдавался обязательно синего цвета, шаровары и сапоги были другого, отличаясь еще и по родам войск; шапка из меха барана очень специфического вида, как и синий верх из материи неплохо смягчали удар сабли, к тому же еще и своих проще опознать издалека.
За спиной слышался тяжелый нарастающий топот и азартные крики, тем более она в последний момент придержала коня и, лишь миновав ручей и выскочив на другой берег, пнула пятками в бока благородное животное.
Преследователи не стреляли. На ходу не так просто попасть в одиночную цель, да и взять норовили живой, чтоб расспросить. Верховой у нее был отменный, подаренный родителями и преданный как пес. На корабли погрузили мало лошадей, в самый притык, кроме артиллеристов только командиры и их вестовые привезли личных скакунов. Сейчас это всерьез радовало. «Воронья стая» пригнала в первые недели несколько сотен лошадей и тысячи овец с крупным рогатым скотом со всей округи. Но в большинстве это были не породистые кавалерийские, а обычные тягловые. Хороша б она была, удирая сейчас от погони на старом мерине. А теперь пусть догонят!
Дико заржала за спиной лошадь, и, обернувшись, заметила, как та бьет копытами в вязкой глине, лежа на боку. Кажется, кто-то поставил на скорость, за что и пострадал, лежа под тушей. Еще парочка невольно остановилась, чтоб не налететь на рухнувших и не растоптать, только один выскочил на этот берег и мчался прямо за ней. Точнее, чуть наискосок, наперерез, поскольку перешел ручей чуть выше, где он шире, зато почва тверже. Кажется, это был умелый кавалерист на прекрасном животном. Ускользнуть еще можно было, однако тогда пришлось бы идти влево, а там остальные преследователи. Хуже всего, из леса выезжали всадники, и их было очень много. На глаз пара сотен. Это уже не случайная встреча с людоловами.
Она направила коня прямо на врага, в последний момент, уходя от клинка, упала на другой бок, что требовало немалой сноровки на ходу и, пропустив всадника вперед, четко воткнула в нижнюю часть спины свой жутко острый, точила каждый день, меч. Многие косились, не понимая, почему использует не привычную саблю. Но рубиться всерьез со здоровыми мужиками путь к гибели. А ее оружие способно рубить и, что важнее, колоть. Один неожиданный выпад, и поединок закончен.
